Эксперт, на выезд!..
Шрифт:
— По-моему, да.
— А вот теперь уже не надо «по-моему»! Это суд. Там нужна уверенность объективная, полная, научная. Ты не себя лично представляешь в суде, весь отдел. Так что неуверенности быть никак не должно. Придешь, поздоровайся…
— Можешь за ручку, — встревает Лель. Стас отмахивается от него, как от мухи.
— Поздоровайся. Держи себя вежливо, с достоинством. Лишнего не говори. Не суетись, адвокаты этого не любят. Вопросы выслушивай до конца, не перебивай. Отвечай четко. Короче, держи марку… Привыкай.
Дверь открывается, и входит наш начальник.
— Как сутки? —
— Порядок, товарищ подполковник…
— Не очень устали?
— Вроде не очень, — бодро отвечаю я, подозрительно глядя на шефа. — А в чем дело?
— Может быть, вы, Колчин, в другой раз отгул возьмете?
Прощай, вожделенный день отдыха! От души жалко тебя.
— Практиканты сегодня приходят. Надо бы им кое-что растолковать по вашей части. Ну как?
— О чем может быть разговор, товарищ подполковник? Раз надо…
— Приятно слышать, — шеф замечает Леля. — Слушай, ты не знаешь, где можно достать ребятам капроновые халаты для работы? Мне тут предлагают, но все почему-то с завязками сзади. Не знаешь?
— Знаю, — не моргнув глазом, тут же отвечает Лель. — На часовом заводе.
— Так они же не дадут, — сомневается начальник.
— Конечно, не дадут, — с готовностью соглашается Лель. — Просто так не дадут.
— А как не просто так? — усмехается начальник.
— Я тут у методистов листал недавно заявки на встречи с нами, — начинает развивать свой план Лель. — Много заявок, чуть ли не на год. И попалась мне, между прочим, заявка часового завода…
— И что же ты предлагаешь?
— Передвинуть эту заявку пораньше, поехать, познакомиться, поговорить, — Лель в своей стихии. — А после всего этого осторожно намекнуть, мол, так и так, когда будете получать спецодежду, возьмите и на нашу долю. Деньги-то у нас на это есть?
— Да ты что? — возмущается шеф. — Ты где работаешь? Конечно, есть, вот только нужных халатов нигде нет.
— Тогда все, — важно говорит Лель. — Бу-у сделано…
— Через пять минут сводка, — напоминает шеф и выходит.
Я встаю и выгоняю всех. Пять минут — это в самый обрез.
26
Со стороны может показаться, что я занимаюсь нудной, никому не нужной канцелярщиной. Сначала записываю, правда, очень коротко, все обстоятельства своих выездов в толстую амбарную книгу, потом то же самое переписываю на перфокарты — каждый выезд на отдельную.
Но и это еще не все. Я вооружаюсь специальным компостером и прошиваю перфокарту условными вырезами — район, вид преступления, что сделано, что изъято… Для отчетности блестящая штука! Мы долго подтрунивали над этой бюрократической операцией, пока Стас вместе с кем-то из угрозыска при помощи обыкновенной спицы, продетой в эти самые вырезы, не выудил из толстенной годовой пачки перфокарт восемь штук с совпадающими признаками, и но этим признакам была раскрыта трудноуловимая шайка ловких квартирных воров.
Конечно, ничего принципиально нового в этом нет. Дело известное — искать по подобию. Дело верное, на все сто десять процентов, как утверждает где-то в своих многословных трудах немецкий криминалист Гендель. Почему помню — когда-то с блеском вылез с его цитатой из почти
«Если преступнику удается хотя бы раз какой-либо трюк, он постоянно повторяет его в форме рабского подражания, рискуя даже тем, что полиция замечает аналогичные методы работы и на основании этого задерживает лицо, совершающее преступление».
Это все верно. Но чтобы подобрать подобие вот так — не копаясь в ворохе старых дел, не тратя на это недель, а просто так, взяв спицу и сразу подцепив искомое, это впечатляет…
С той поры мы уверовали в перфокарты и старательно пробиваем треугольные прорези в их краях. Скрупулезная бюрократия тоже кое в чем, как выясняется, полезна.
Но, вероятно, не стоит так безжалостно обзывать свои канцелярские занятия. Не бюрократия это, скорее порядок, аккуратность, когда все отмечено и зафиксировано, все разложено по полочкам, а стало быть, легко и быстро с этих полочек и снимается. А временной фактор у нас едва ли не главный, и постоянный лозунг наш — успеть, успеть как можно раньше, прежде чем пройдут первоначальная растерянность и суета.
Ну-ка подсчитаем. Раз, два, четыре, шесть выездов… Исключим из них умершего в отделении пьяницу и уже задержанных за нападение на таксиста налетчиков. Остается четыре записи, четыре карты. Четыре детективные истории, которые начались за истекшие сутки и у которых пока еще нет конца.
Может быть, я даже и не узнаю их развязки. Во-первых, не имею права делать экспертизы по выездам, в которых принимал непосредственное участие (все-таки здесь неувязка какая-то, честное слово!), а во-вторых, судя по всему, в делах последних суток моей химической технологией и не пахнет. Так что, если я даже что и узнаю, то случайно, и еще буду, напрягаясь, вспоминать, действительно ли это произошло именно на моем выезде.
Детективная история без конца… Для зрителя или читателя это ужасно, для меня, эксперта, это в порядке вещей. Но ведь я же не просто зритель, я участник истории, и мне надо с этим примириться… Детектив прочитают без меня.
За дверью нарастает шум голосов. Народ пришел на работу в свои кабинеты, в лаборатории, на суточное дежурство. Пришли люди очень дорогие мне и те, к кому я отношусь безразлично. Пришли славные товарищи и просто знакомые. Пришли заслуженные ветераны, к которым в дни праздников завистливо обращаются, кивая на ордена: «Уступил бы половину?», и зеленые новички, еще не получившие самого первого на нашей службе отличия на мундир — значка «Отличник милиции».
Пришли разные люди и составили к десяти часам коллектив. Как на заводе, в учреждении, в проектном бюро. Как везде.
И все же мы немножко другие, по роду своей деятельности мы стоим несколько особняком, окружены плотным покровом тайны и легкой кисеей романтики. Но заберитесь под эти покровы, и вы увидите, что здесь ни тайны, ни романтики в ее обывательском представлении нет.
Конечно, мы решаем загадки и разгадываем ребусы, но не надо думать, что все мы Шерлоки Холмсы. Мы бываем и докторами Ватсонами, и — что гораздо хуже — подчас даже сыщиками Лейстредами. Потому что у нас не роман, не завлекательная повесть — у нас работа…