Чтение онлайн

Ставка на ребят, не испорченных столицей

— У « Агропромкомплектации» хорошие производственные показатели, коэффициент конверсии корма у вас не хуже, чем у европейской или американской фермы. Как вы этого достигли? И как обстоят дела со вторым вашим направлением — молочным животноводством?

—

Конверсия корма в среднем по нашим пяти свинокомплексам — 2,7 единицы, а на Троицком, где проводим эксперимент, этот показатель равен 2,45 (в среднем у передовых российских свинокомплексов этот показатель составляет 3. — « Эксперт» ). Мы анализировали данные, и получается, что из мировой элиты, сотни ведущих свинокомплексов, мы где-то на двадцать пятом месте находимся. До середины 2012 года, пока не началась засуха и фуражные корма не подорожали, себестоимость свинины была 47 рублей — это почти вдвое ниже цены реализации.

У нас хорошая генетика, мы создали свой нуклеус. Вообще говоря, все наши ведущие производители свинины — «Мираторг», «Черкизово», «Белогорье» — ничем иностранцам не уступают. Двадцать ведущих российских свинокомплексов — на мировом уровне.

По молочной продукции технологические показатели тоже неплохие. Надои — 8,5 тысячи литров на фуражную корову (в среднем по России этот показатель — всего 4,98 тыс. литров. — « Эксперт» ). Можем их «разгонять» и до 10–12 тысяч литров, но не делаем этого сознательно. Это отрицательно сказывается на здоровье животных.

В отличие от старых ферм животных как попало в стойлах мы не смешиваем, используем передовую «конвейерно-цеховую» технологию. Телята у нас находятся в специальных домиках, есть отдельное помещение для молодняка, отдельный цех по нетелям и отдельно цех по сухостойным животным. Если вакцинируем скот, переводим его в специальный зал, чтобы не смешивалось молоко от обычных и вакцинированных животных. По всем показателям качества продукции мы выдерживаем евростандарт: 3,4 процента — белок, 4,2 процента — жир, все молоко высшего сорта. При этом всю нашу гигантскую молочную ферму обслуживают только 28 человек. Все основные процессы — поение, вентиляция, доение — автоматизированы.

— Почему в российском молочном скотоводстве так мало передовых хозяйств? Каковы главные проблемы « серой массы» отсталых предприятий отрасли?

— Процентов пятьдесят успеха связано с тем, что я смог найти толковые кадры для всех уровней бизнеса — от механизаторов и доярок до управленцев. В основном это были наши люди, с которыми я уже поработал в Казахстане. За ними потянулись и местные. И хороший баланс сложился. Набрать кадры из местных, между прочим,

очень непросто. Ведь, знаете, юго-восток Тверской области, пограничье с Московской областью, — это своеобразная курортная зона, здесь обосновалось много дачников из столицы. Причем богатых дачников. Механизатор у нас получает больше 30 тысяч рублей, но тот, кто для этой работы годится, рассуждает так: «Зачем мне это? Я возьму пять дачных участков, буду тихонько подстригать на них травку. Ну присматривать за ними иногда — те же деньги за нехлопотную работу».

Чтобы разрулить кадровую проблему, пришлось решать вопросы с жильем для специалистов и даже для механизаторов. Кстати, бытовавшее с советских времен представление, будто механизатор — это такая низкоквалифицированная и малооплачиваемая работа, для современного агробизнеса — нонсенс. Нормальный кормоуборочный комбайн стоит 6–10 миллионов рублей, туда кого попало не посадишь, в современном агробизнесе оператору такой техники нельзя мало платить.

Тщательно подбирали и среднее звено специалистов — зоотехников, ветеринаров. Я в свое время много занимался этим вопросом, даже был непосредственно знаком с ректорами ряда университетов, Агроинженерного, Тимирязевки, Скрябинки. Встречался и общался с деканами, вытаскивал студентов четвертого курса, «вел» их. Но обнаружились две принципиальные проблемы. Как там учили в 60-е годы надаивать 4,5 тысячи литров от коровы, так и сейчас учат. На днях я смотрел курсовую одного из студентов — они пишут про то, как возделывать пашню трактором ДТ-75 и плугом ПН-3. И это в трех ведущих аграрных вузах страны!

Вторая проблема московского студента — после столицы его на сельскую ферму не затащишь. Сразу после практики он опять бежит в Москву торговать, в какой-нибудь ветклинике или в западной компании, продающей витамины. Мы это увидели и сначала думали, что это проблема жителей столичного региона, стали «вести» парней из глубинки, но результат получился тот же самый. Сегодня пошли по другому методу, работаем с региональными вузами — Оренбург, Омск, Мордовия. Смотрим ребят, которые пришли из деревни, после того как они отучились в региональных вузах, подтягиваем их сюда, обучаем. Берем на практику, потом сразу заключаем долгосрочные договоры на работу.

— Часто приходится слышать о проблеме мотивации селян: основная масса ни к чему не стремится, кропотливой работе для карьерного роста предпочитает менее хлопотное воровство.

— Я на примере нашего мясокомбината могу сказать: 10 процентов сырья мы закладываем на воровство. Доходит до того, что между ног выносят, кусок вырезки в полиэтилен заворачивают. Нужен жесткий контроль, причем не только в виде ЧОПа, но и так, чтобы работала автоматика, электроника, видеофиксация и системы учета. У нас, например, кормовоз сегодня заходит на комбикормовый завод, загружается, тут же данные по загрузке с весов уходят в компьютерную систему. На машине стоит навигатор. Пока она едет на свинокомплекс, мы полностью фиксируем маршрут, если остановка больше пяти минут — срабатывает система контроля. Приходит на свинокомплекс — разгружается, опять система фиксирует, за сколько минут он разгрузился и сколько довез, вес нетто, брутто — все данные уходят в программу. Она сама их анализирует, если что-то не так, указывает на проблему или нестыковки.