Чтение онлайн

Двадцатый век сильно расширил представления о возможной мере злодейства, причем львиную долю расширения обеспечили Третий рейх и СССР. Во-первых, количественный масштаб — число жертв исчислялось миллионами. Во-вторых, индустриальный характер злодейства — одно транспортное обеспечение системы лагерей чего стоило, а ведь нужна была еще тюремная промышленность, лагерный персонал, а у немцев еще и лагерная промышленность уничтожения с газовыми камерами и крематориями. Девиз Рейхсбана был «Все колеса работают на победу», но, если подсчитать, сколько колес работало на перевозку узников к месту

их смерти, тоже выходит немало. В-третьих, универсальный характер идеологии уничтожения, в перспективе долженствовавший реализоваться во всемирном масштабе. Неполноценные расы есть везде, классовые враги, они же вредные насекомые (В. И. Ленин), — тоже. Чем шире границы идеологического государства, тем всеохватнее должен быть замах уничтожения лиц, непригодных для утопии.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Хватило бы и этого, но деяния рейха и сталинского СССР привлекли особое внимание еще одним свойством — банальностью зла. Убийцы, представ перед ответственностью, как правило, нимало не угрызались совестью и не рассматривали свой вклад в уничтожение людей как что-то из ряда вон выходящее.

Дело даже не в том, что иные перед судом юлили, петляли и это производило изрядный диссонанс с их деяниями. Это-то как раз понятно. А. Р. Чикатило тоже юлил, петлял и возлагал ответственность на коммунистическую власть. Доведись предстать перед судом Иоанну IV, не исключено что был бы не менее мерзок и жалок. Но, говоря о банальности зла, люди после 1945 г. имели в виду не только это.

Комендант Аушвица Р. Гёсс, будучи спрошенным на суде, как он сам оценивает свою деятельность, сказал: «Это была нудная работа». Ср. «Товарищ Ленин, работа адова будет сделана и делается уже». Можно ли сказать «работа нудная будет сделана и делается уже»? В поэзии никак нельзя, а в жизни вполне можно. Как раз служить в Аушвице можно, лишь относясь к своей работе как к нудному исполнению приказа. Кровоядно упивающиеся не вполне благонадежны для этой работы по причинам вскоре наступающих проблем с психикой, а затем и с дисциплиной. Тогда как «Я всего лишь исполнял приказ» (на не исполнительском, высшем уровне соответственно «Я всего лишь боролся с врагами нации, социализма, демократии etc.») позволяет сохранять дееспособность долго. Отсюда и кажущийся парадокс со служащими страшного ведомства, в свободное от работы время умильно слушающими фортепьянную игру коллеги и слегка ходящими от жены налево. Просто человеческая природа слишком сильна. Тот, кто попалил в себе все земное и сделался дьяволом, питающимся страданиями людей, слишком быстро сгорает, а это нерационально. Прославленные на Колыме и Печоре «гаранинскими» и «кашкетинскими» расстрелами, названными по их имени, лагерные начальники, вошедшие во вкус палачества и обставлявшие казни заключенных с максимальной театральностью (вот для кого работа не была нудной), быстро сами отправились вслед за врагами

народа. Тогда как люди с простой вертухайской психологией спокойно несли службу, а выйдя на пенсию, растили клубнику на даче. Загадка «банальности зла» в том, что никакой особой загадки в ней нет, а есть только миллионы трупов.

И случись в распоряжении нацистских/коммунистических вождей специальная кнопка, одним нажатием которой можно было бесследно изымать из бытия евреев, кулаков, прочие неполноценные расы, прочих врагов народа, они бы с удовольствием воспользовались ею, хотя бы эта кнопка исключала упоение от пыточного следствия, кошмарных этапов и злой смерти врагов. Исполнена нудная работа, а радости получайте от идиллии с женой и детьми.

Глядя на больших, малые нации тоже брали на себя часть нудной работы — чего стоят еврейские погромы лета 1941 г. на освобождаемых от большевизма землях СССР, отнюдь не СС организованные. СС лишь попускало, да и оно слегка кривилось от зверства новоявленных союзников. Положим, эти деяния еще можно с большим скрипом отнести к неразберихе, всегда сопровождающей передвижение линии фронта. На войне всегда убивают, грабят и насилуют. Вопрос, правда, в степени изобретательности, которая у восточноевропейских народов оказалась весьма высока.

Но уже никакой военной неразберихой не объяснить деяния украинских и хорватских националистов. Прежде всего потому, что главные их деяния, достаточно хорошо задокументированные, проходили далеко от линии фронта. И Волынская резня 1943 г. шла в глубоком германском тылу, и хорватские лагеря смерти действовали весьма далеко от фронтов Второй мировой. Причем если вопрос о том, существовала ли формально украинская государственность в 1943 г., весьма диалектичен: сейчас Киеву и хочется ее признать, и колется, — то Хорватская держава вполне официально существовала с 1941 по 1945 г. и как бы отвечала за то, что происходит на ее территории.

А там происходило такое, что повергало в шок не то что слабонервных итальянцев, но и нордических эсэсовцев. Там не просто шло систематическое уничтожение евреев и сербов — СС в Аушвице тоже не дома отдыха для евреев содержало, — но хорваты (равно как и украинцы, уничтожавшие поляков и евреев) делали это как будто по прописям из книги маркиза де Сада «120 дней Содома». Причем маркиз лишь фантазировал, сидя в Бастилии, тогда как усташи и бандеровцы реализовывали самые его горячечные видения (сильно их дополняя и развивая) на практике. С XVIII в. Европа не знала такой сатанинской изобретательности в деле мучительства людей.

Тут о банальности зла не скажешь, ибо «всего лишь исполнял приказ» — это одно, а проявлял инициативу, узнав о которой царь Иван Васильевич от ужаса во гробе содрогнулся бы, — это явно что-то другое. Такую работу нудной никак не назовешь.

Очевидно, геометрия ада такова, что в нем есть параллельные круги. Палачи Германии и СССР, всего лишь исполнявшие приказ, принимают уготованные им вечные муки в одном круге ада, тогда как герои Украины и герои Хорватии — в другом, параллельном. Что хуже — остервенелое упоение или банальное зло нудной работы, — неизвестно. Очевидно, оба хуже, притом что их разность очевидна.