Эксперт № 26 (2013)
Шрифт:
Любопытно, что сначала в стране были созданы практически идеальные условия для ведения бизнеса, власти сняли ряд ограничений и упразднили контролирующие органы — даже санэпидемстанцию. В Грузию потянулись и предприниматели из соседних стран, прежде всего из Армении. Однако когда бизнес вырастал, к предпринимателю приходили серьезные люди и предлагали либо делиться, либо попросту продать дело за бесценок. Бизнесмены косяками шли в прокуратуру и «дарили» бизнес государству. Спорить было бесполезно — несговорчивым часто подкидывали несколько граммов героина, и они получали срок с конфискацией имущества. В итоге крупный бизнес практически полностью контролировался представителями Единого национального движения. «Они им либо владели, либо заставляли бизнесменов оплачивать
Иностранные инвесторы прекрасно видели методы работы грузинских властей. Неудивительно, что в «процветающую демократическую Грузию» иностранный бизнес шел не очень охотно — объем прямых иностранных инвестиций с 2004-го по 2012 год вырос лишь с 0,5 млрд до 0,9 млрд долларов.
Без русского трудно
Еще одним важным элементом формирования нового грузинского гражданина стала языковая политика, впрочем, кажется, совсем не удавшаяся. У небольших народов, говорящих на своих собственных языках, всегда существует второй язык большого соседа, с помощью которого они осуществляют связь с мировой цивилизацией и культурой. Для Грузии таким языком исторически был русский, и на протяжении нескольких столетий русская и грузинская культуры служили источником взаимного обогащения. Однако Михаил Саакашвили, стремясь вывести Грузию из-под пагубного российского влияния и присоединить ее к западному миру, поставил перед собой задачу устранить русский язык из грузинского культурного пространства и перейти на английский.
«Мы признаем и обожествляем принципы, которые признает Запад», — пояснял президент. «Новый грузин» обязательно должен был говорить по-английски — для этого власти выписывали из-за границы преподавателей и стимулировали собственных учителей. «Через пять-шесть лет практически все, кто еще может изучать языки — наверное, это люди до 40–50 лет, но тут все от человека зависит, — станут англоязычными, и это не какой-то каприз, а важное условие, чтобы получать современную информацию, знать, что происходит в мире», — говорил Саакашвили в 2010 году. По мнению властей, переход на английский язык решал несколько задач — в частности, способствовал евроинтеграции Грузии и помогал справиться с этническим сепаратизмом в ряде регионов страны.
На практике же создание «нового грузина» свелось лишь к исключению русского языка, однако заменить его английским оказалось не так просто. «Уходя из русского языка, ты не приходишь к английскому автоматически. Для этого все вокруг должно быть на английском: телевидение, культурная среда, как в Швеции — там везде вокруг английский. У нас же ничего этого нет, в лучшем случае мелким шрифтом титры пишут на английском. А большим языком был русский, ведь грузинский язык настолько уникален, что обходиться без большого языка в век интернета невозможно. Мы же, вытесняя русский язык, фактически ничем его не заменяем. Если через 20 лет в грузинском обществе не будет ни русского, ни любого другого языка — мы очень много потеряем. В лучшем случае английский будет языком элиты, а это уже настоящий раскол общества», — говорит министр по делам реинтеграции Грузии Паата Закареишвили . Однако реалии грузинской жизни таковы, что значительная часть трудоспособного населения (по разным оценкам, от 0,5 млн до 1 млн человек), несмотря на все реформы Саакашвили, по-прежнему работает в России и поэтому учит русский. За девять лет правления Саакашвили не удалось значительно изменить языковую картину в республике, сегодня в Грузии совсем не говорят по-русски лишь 4% населения, и не потому, что они стали жертвами политики Саакашвили, а из-за проживания в очень удаленных сельских районах.
Тбилиси — Кутаиси — Москва
График
Реформы Михаила Саакашвили привели к резкому падению сельскохозяйственного производства в стране
Общий язык чтения
Андрей Левкин
Чарыева Ксения
«C детьми нужно говорить
Анна Тихомирова, руководитель проекта «Детский книжный автобус “Бампер”»
Литературная премия НОС проводит не только свои ежегодные, но и своего рода отраслевые мероприятия. В этом году темой стала литература для детей. И вот тут у жюри и экспертов начались некоторые проблемы. Например, один из авторов этого интервью как эксперт эту тему не знал. Что читают сейчас дети, как это соотносится с их прочими делами (компьютеры, телевизор и т. п.)? Нужен ли специальный язык, на котором должны писаться детские книги? Что такое детская книга вообще, как она зависит от возраста читателя, что важнее — картинки или текст, так ли обязательны заигрывание с детьми и сюсюканье? Что такое, наконец, хорошая детская литература?
Ситуацию спасло то, что к двум штатным экспертам (Андрею Левкину и Дмитрию Кузьмину) добавили Анну Тихомирову . Она психолог, в свое время создала «Перекресток» — центр по работе с подростками в трудных жизненных ситуациях — и работала в нем психологом и директором с 1995-го по 2008 год. Теперь она занимается детскими книгами, в частности как директор фонда «Культура детства» и руководитель проекта «Детский книжный автобус “Бампер”». Это в самом деле автобус, внутри него книги, он ездит по школам и библиотекам (не только, конечно, московским). Сотрудники «Бампера» возят книги, продают их и проводят всякие мероприятия для детей.
Об этом проекте, о проблемах детской литературы в современном мире Анна Тихомирова рассказывает в интервью «Эксперту».
— Скажите, а как « Бампер» ездит, то есть как вы понимаете, куда ехать?
— Едем куда зовут. Как правило, кто-то загорается привезти нас туда, где он живет, где учатся его дети, а дальше он сам и занимается организацией.
— Вот автобус, сколько там человек?
— У нас девять человек, автобус — наш. Сначала мы взяли его в аренду, сейчас уже выкупили. Берем книжки на реализацию в издательствах, у нас сейчас около полутора тысяч наименований, берем только то, что нам нравится. Что я читаю, что читают мои коллеги. Если книжка нам незнакома, то берем одну-две и, если не понравится, больше брать не станем.
— Вы сами все прочитываете?
— Сейчас уже не успеваю, делим книжки с коллегами. Но есть издательства, которым мы доверяем.
— Какие, например?
— «Самокат», «Розовый жираф», «КомпасГид», «Поляндрия», «Настя и Никита».
— Как их различать и понимать, какое из них что печатает?