Чтение онлайн

— До какой степени это фильм о датском национальном характере?

— Я использовал случаи из самых разных стран, и французские или норвежские казусы были куда увлекательнее датских, так что я не уверен. Однако все ритуалы, манеры, круги общения, секреты моих персонажей, разумеется, стопроцентно датские.

— Но ведь в Дании и к детям отношение особое.

—

Это факт. У нас их стараются от всего защитить и уберечь, спасти от чего-нибудь. Доходит до смешного. Недавно веду ребенка в детский сад, а у него варежки на такой веревочке, пропущенной под курткой, через плечи. А воспитательница мне говорит: «Какой кошмар, ведь эта веревка может его задушить, снимите ее немедленно!» Я перепугался и снял, а потом думаю: секундочку, что за бред, с какой стати эта веревка кого-то начнет душить? Заметьте, одна из моих героинь — Надя — приехала в Данию из Восточной Европы, и она еще не успела подхватить этот вирус, хоть и работает в детском саду. Есть у меня такая романтическая идея, что в Восточной Европе к детям относятся как раньше — например, курят при них... Нет, защищать детей — это правильно и вообще прекрасно, но от жизни их не защитишь, это тоже хорошо бы учитывать.

— К разговору о датском самосознании: надо помнить и о том, что главного героя все- таки играет Мадс Миккельсен — в глазах миллионов зрителей он архетипический датчанин!

— Да, и это проблема. Я-то хотел, чтобы мой герой был таким крепким немногословным мужиком из пролетариев — что-то вроде персонажа Роберта де Ниро в «Охотнике на оленей». Это вообще важный для меня фильм, я его с детства обожаю и бесконечно пересматриваю, как и «Фанни и Александра». Короче, появилось название «Охота», и логично было сблизить героев. Но вот на сцену вышел Мадс, и он такой милый, нежный, понимающий. Такой датский, в конечном счете!

— Даже странно осознавать, что вы с ним работали впервые.

— Мне тоже странно. Обычно я пишу сценарии для конкретных актеров, но с «Охотой» это не сработало: Мадс Миккельсен сказал, что даст свое согласие или откажется только после того, как прочитает сценарий. Так что я писал для молодого Роберта де Ниро… Однако с того момента, как Мадс согласился, все пошло просто идеально. Он очень умен и целеустремлен. Мы долгими днями работали вместе в моем летнем домике, с раннего утра до глубокой ночи, до тех пор, пока персонаж не стал живым человеком. Мечта для любого режиссера! Безусловно, Мадс заслужил свой статус национальной суперзвезды. Он красавец-мужчина, у него голова на плечах, он невероятно трудолюбив. Мы репетируем, мы импровизируем, мы напиваемся, проводим вместе целые дни и ночи, и результат говорит сам за себя.

— А с детьми вы так же работали?

—

Да. Разве что не напивались. Девочка работала потрясающе, почему-то с самого начала она была уверена, что сыграет лучше всех: так и случилось! Конечно, задача была очень трудной, надо было не мучить ребенка сексуальными вопросами, но и не играть в лицемеров. Мне кажется, что нам удалось балансировать на этой грани.

—… И, разумеется, у вас сыграл ваш любимый актер Томас Бо Ларсен, участник всех ваших фильмов.

— Как без него! Мы с ним ближайшие друзья. В точности как герои фильма, мы ходим в один и тот же копенгагенский бар на протяжении двадцати лет и вместе там выпиваем. Кстати, бар никуда не годится — жалкое место и дико дорогое. Но нам почему-то оно идеально подходит.

— К разговору о дружбе. Вы продолжаете общаться с Ларсом фон Триером и другими братьями по « Догме 95»?

— Разумеется. Так у нас устроено в Дании! У нас маленькая община, мы все очень много общаемся и обмениваемся идеями на бесплатной основе. Поэтому у нас такая сильная индустрия. Дружу с Пером Флю, Оле Кристианом Мадсеном. Но больше всех я общаюсь именно с Ларсом. Мы дружим с незапамятных времен и работаем в одной компании, я привык с ним советоваться — и для «Охоты» он дал пару бесценных советов. Он сейчас заканчивает «Нимфоманку», я читал сценарий и кое-что уже смотрел: это будет крутая вещь, поверьте.

— Возвращаясь к названию фильма: сцена охоты в финале — намек на то, что охота на героя продолжится до скончания его дней? Ведь в случае подозрений в педофилии никакие оправдания не работают.

— Прежде всего, я недоволен этим названием. Его предложили продюсеры, и оно, надо признать, работает. Но меня раздражает его прямолинейность. К сожалению, сам я ничего интереснее так и не изобрел. Что до финала… Разумеется, клеймо остается. Но финал все-таки открытый. Мы даже опросили первых зрителей, спросив их, каким они видят будущее героя: абсолютное большинство, больше девяноста процентов, предсказало ему переезд в другой город с новой семьей и безоблачное будущее. Так что технически это хеппи-энд.