Экспат
Шрифт:
— О разном. О товаре, о шлюхах, о проверках и о тусах, — протараторил малец, постоянно повышая громкость. А. Н. заметил, что посетители начали коситься. Сделал знак, мол, будь тише. Негромко уточнил:
— С кем — то встречался? Или может, называл имена?
— Встречался. Как — то раз его буквально у кресла перехватил какой — то тип, барыгу чуть инфаркт на месте не схватил.
— Имя? — быстро вставил вопрос Эрнест.
— Он не представлялся, мистер. Даже если бы называл — не смог бы запомнил, честно, он всего один раз появлялся.
— Давно? Как выглядел?
— Выглядел как обычный мужик вроде тебя, —
— Двубортный? — поднял бровь Эрнест.
— Ага. Не понимаю, что вам в них нравится. Шляпа ещё, да.
— Волосы? Глаза какие, нос, может, шёл как — то необычно? — аккуратно принялся расспрашивать А. Н.
— Волосы не видел, шляпа же, — удивленно воскликнул малец, и Эрнест повелительно поднял палец свободной от прикрывания купюры руки. Чистильщик поднял брови, явное понимание, наконец, пробежало по его лицу, и он продолжил куда тише: — Лицо у него было совсем обычное, мужик. Ни шрамов, ни бороды, ничего. Только пьёт он видимо, много.
— Почему? — быстро спросил А. Н.
— Ну лицо… — замялся подросток. — Знаете, такое, как у долго пьющих мужиков. Как будто кто — то пластилин оставил под Трио минут на пять — десять.
— Ты знаешь, что такое пластилин? — удивленно спросил Эрнест и даже поднял руку. Чистильщик немедленно сдернул купюру. А. Н. не противился. Приготовившийся дать дёру малец остановился. Подошёл ближе и добавил:
— Да, он ещё говорил, что появление этого, второго, поставит под удар всех, кого можно.
— Ставрос говорил?
— Да. Я запомнил, потому что тот грек сильно вспылил, а такого никогда не было.
— Больше ничего не помнишь?
— Помнил бы — выдоил с друзьями понемногу, — признался чистильщик и сорвался в бег. Уже на ходу, давясь смехом, он прокричал: — А пластилин лепят в школе! В твоё время было такое, мистер?
Эрнест провёл его мрачным взглядом. Всего он потратил почти пятьсот марок. Когда — то ради подобных денег он ломал кости, а сейчас — спустил ради десятка мутных историй и ещё одной чуть менее мутной. Пиво отправилось в горшок с вялыми кустиками. Пластиковый стакан — в древний и сильно шумящий утилизатор. Кивнув вялому хозяину, Эрнест нащупал кастет и направился к выходу из проулка, каждую секунду спиной ощущая жгучие взгляды.
Он ждал нападения, когда сделал шаг за хлипкую ограду кабака. И когда проходил мимо забитого мусорного бака. И когда до нормальной улицы оставалось три шага. Но никто не бил кастетом, не стрелял из кинетического пистолета. Даже «хвоста» не прицепилось, о чем сообщало как чутьё, так и экспериментальная прошивка «улитки», сканирующая окружающих людей на повторяющиеся идентификаторы.
В своё время Эрнест вытащил одного зарвавшегося юного гения из передряги со снукером и большими ставками. Программа была достойной благодарностью, хоть и была сырой. Иногда сбоила и показывала в глаз откровенно незарегистрированные номера чипов. Ну или масштаб подпольной торговли идентификационными документами превышал все предполагаемые в СБ масштабы.
Впрочем, сейчас А. Н. беспокоился не за нелегальную торговлю данными. Описание, данное чистильщиком, было очень расплывчатым. Двубортное пальто — любимый предмет одежды львиной части мужского населения приличной части Города. Лицо без примет — неплохой признак
Настораживал детектива один нюанс — под это описание вполне подходили в том числе и некоторые знакомые Эрнеста. В том числе те из них, что вроде бы были на его стороне. И именно это беспокоило опального оперативника куда больше остальных уличных побасенок, вроде зараженных паразитами «хозяев» и тех самых иппи.
<передача данных прервана>
Глава 5.1. Часть третья
<передача данных возобновлена>
Место: Старый Город.
Локация: Сквер «Выква»
Время: Четверг, 16:00.
Следующая встреча была назначена на границе Старого и Нового Города. Сквер у одного из немногих человеческих памятников. Вроде бы — основателю Нового Города, то ли первопроходцу, то ли дипломату, то ли редкостному мудаку. Вполне возможно, что неизвестная Эрнесту личность, запечатлённая в граните, была так сказать, триединой. Всё вместе и понемногу. Во все времена такое встречалось сплошь и рядом.
Эрнест присел на парапет, окружавший памятник. Мысленно поморщился холоду камня, достал блокнот, принялся неловко зарисовывать памятник. Глупый условный знак — с навыками А. Н. эскиз напоминал творение модного художника, но уж точно — не памятник. Впрочем, результат он дал.
— Говорят, памятник хорошо фонит радиацией. Не сидели бы вы так близко.
— Любой гранит фонит, вам ли не знать, — вернул пароль Эрнест и поднял глаза.
Стоявший перед ним мужчина заморочился с маскировкой куда меньше его. Смуглая, обветренная кожа. Псевдовоенная фуражка. Укрепленные перчатки. Вездесущий тренч, борода лопатой, легкая картавость. «Сын», не иначе. Впрочем, мысленно вздохнул Эрнест, кого бы ещё посоветовал Франсуа?
— Пройдём в более людное место? — легко осведомился А. Н.
— Не стоит, — слегка поднял ладонь оглядывавший окружающих памятник зевак неизвестный. — Моё сообщение краткое, но очень важное.
— Допустим, — быстро согласился Эрнест. Фразу про важность он слышал последнее время слишком часто.
— Я был двойным агентом. «Гаганы» и «Сыновей». Первым служил, вторых информировал. Ничего серьёзного, просто давал знать о некоторых коммерческих тайнах.
— Не мне судить вашу совесть, месье.
— Вот именно. И, к сведению — я не месье. «Сыновья» состоят не только из французов.
Эрнест лишь примиряюще поднял руки.
— Если вы тот, кем кажетесь, то наверняка слышали о том, что о проведении большой зачистки в Мыловарнях громче всех настаивала «Гагана».
— Допустим, — буркнул А. Н., которого резануло «кем кажетесь». Вот тебе и маскировка, раздраженно подумал он.
Действительно, такой слух ходил. Обычно — в саркастичном духе, мол, за что боролись, на то и напоролись. В зачистку именно высокомерные «гинки» понесли колоссальные потери, после чего потеряли львиную долю влияния и контрактов. К облегчению конкурентов. И вящему разочарованию оптовых поставщиков оружия, поставлявших им новейшие и далеко не всегда отработанные образцы.