Экспат
Шрифт:
— Вечером. Не хочу опоздать, после душа я обязательно опоздаю в участок.
— Это комплимент?
— Он самый.
Агнетт сонно фыркнула. За несколько секунд нашла бельё и большой, «военный» свитер. Давно, до степени лёгкого малинового запаха, приватизированный в качестве домашнего платья для квартирки А. Н. Платья ей вообще удивительно шли. Как пальто, береты и шляпы. И не скажешь ведь, что любит проводить время «в поле», записывая у каких — то богом забытых поселенцев местные мифы и байки.
А именно туда она направится, когда злой и перегретый кофеином Эрнест поплетётся в участок. На любимую работу.
— У тебя что — то с настроением? — менее сонно, но более требовательно спросила
— Всё нормально, — спокойно соврал Эрнест. Правда, выдавить улыбку не смог. — Просто слегка не выспался. Кое — кто совсем не давал спокойно считать овец.
— Нечего было руку ложить куда не стоит! — крикнула Агнетт из ванной. Послышался шум воды и отвратительные, напоминающие вой джосера, звуки ультразвуковой зубной щётки.
— Класть!
Лёгкая ругань. Эрнест улыбнулся и обратил внимание на кофеварку — она плевалась горячим кофе всё с большим шипением, что явно говорило об окончании процесса варки. Достал две кружки. Поменьше и побольше. Первую — для себя, вторую — для рыжей. Сливки, сахар. Сиропа не оставалось, как и апероля, но был дешевый миндальный ликер.
Натянуть брюки, вытащить свежую, заранее выглаженную женской рукой рубашку. Добавить подтяжки, повесить на ближайшую дверную ручку галстук. Вскрыть банку лимонада, наполовину опрокинуть в глотку. Добавить ещё глоток. Наконец, начать слышать все звуки и запахи.
Звуки душа стихли, ручка повернулась. Галстук полетел на пол. Эрнест встретился взглядом с удивленной рыжей.
— Кто вообще вешает галстук на ручку двери?
— Не ходи голой. Иначе соседи однажды убьют меня, пока ты в душе. Просто из чувства зависти.
Агнетт усмехнулась. Обтерлась полотенцем, отбросила его куда — то в сторону кровати. Показательно медленно прошла к жалюзям и закрутила их до закрытого состояния. Вернулась на «кухню» быстрой, бесшумной походкой. При всём желании Эрнест не мог разглядеть, как она перебирала ногами по ковролиновому покрытию. Требовательно протянула руку, получила свою банку. Переложила в левую, снова протянула. Получила рукопожатие.
— А кофе? — подняла бровь девушка.
— Остынь, горячая женщина, — легонько щёлкнул по курносому носу А. Н.
Рыжая фыркнула и вскрыла банку. Эрнест спокойно разливал кофе, рядом с кружкой Агнетт поставил сливки — он никогда не мог «поймать» нужное количество. Смятые банки лимонада отправились в урну. Проходя мимо по направлению к урне, девушка коснулась рубашки, оставив мокрый след.
— Я рада, что ты наконец — то работаешь мозгами.
— Хоть кто — то из нас, — тонко улыбнулся А. Н. Агнетт фыркнула и пожала плечами.
— Как только я наработаю достаточно материала — забуду о поездках в Пустошь.
— К тому времени, наверное, я уже получу резидентство.
— Эй! Где вера в подругу!
Хохот, лёгкий удар тонкой женской ладонью. Поцелуй, вручение кружки с настоем на кофейных бобах.
Молчаливое поглощение кофе. Где — то отдаленно зазвучало щёлкающее джосерское ругательство. Судя по длительности — довольно изощрённое.
— Ты сегодня сразу в институт?
— Нет. С этим дождём я промочу всё подряд, начиная с лодыжек. Тебе придётся ставить урдалебские травяные мешки, а мне — пить отвратительные человеческие лекарства.
— А урдалебские же лечебные мази, значит, не в счёт? — поднял с улыбкой бровь Эрнест.
— Знаю я твои лечебные мази, — проворчала Агнетт, едва сдерживая смех. Первые пять минут только хватит тебе на втирание, а дальше распустишь руки.
Эрнест оделся быстро. Рубашка. Брюки — ремень. Заправить. Подшутить над Агнетт. Вытащить пиджак, положить кастеты внутрь карманов. Проверить наличие табака в кисете, проверить пистолет. Искать галстук, не найти. Искать тщательнее — все равно
— Галстук у тебя?
— Всё — то вы знаете, детективы, — вздохнула Агнетт.
— Ничуть. Я не знаю, сколько тебе лет, да и твоей фамилии тоже. Не псевдонима.
— Мы пока под венец не собираемся, — закатила глаза рыжая.
В другое время Эрнест бы непременно попытался надавить. Столкнулся бы с юлящей рыжей. Поспорил, поорал бы, а в итоге — сильно поссорился. Но последнее время на него накатила апатия — из — за любимой работы. Так что сегодня он просто собрался, проверил комплектность рюкзака, оделся и смиренно ждал, пока Агнетт соберется и выйдет с ним. Она вызвала на «вафельнице» такси. А. Н. решил пройтись пешком.
Лэндинг: Утренние нюансы
Заголовок: Свежие новости под свежий кофе!
Одобрено Хозяевами: да
Доброе утро, Город!
Сегодня вторник, за окном дождь разводит грязь, а с вами снова я, Джанни Корбуччи! Запахивайте поплотнее ваши тренчи и дафлкоты, включайте подогрев киберштормовых ветровок и налейте себе что — нибудь горячительное, прежде чем читать, слушать, смотреть старину Джанни!
О главном к этому часу.
Как сообщает «Вестник СБ», в целом прошедшая ночь была спокойной. Сообщается только о десятке драк и одном случае ограбления. Грабитель уже найден и расстрелян, его семья готовится к депортации. Не шутите с законом, ребята!
Производственное объединение «Валэгх’ургт'рей» (да простят меня уважаемые урдалебы если неправильно сказал) наладило производство улучшенного биогеля. Сообщается, что он не будет оставлять уродливые шрамы, что позволит минимизировать необходимое вмешательство косметологов. Эй, мазохисты, хорошая новость для вас!
Городской магистрат сообщил, что в повестку пятничного заседания вопрос о повышении квот на иммиграцию не будет поставлен, несмотря на все рекорды этого миграционного сезона. По словам представителя славного человеческого чиновничества, цитирую, «этот вопрос не в наших компетенциях». Ну, задать вопрос стоило.
Кстати, о мигрантах. Палата Гостей провела плановую проверку колонии асакку — их оказалось на четыре тысячи больше, чем в прошлый раз. Пока наши уважаемые «хозяева» и тоже уважаемые чиновники пытаются разобраться в том, как такое могло произойти. Обычно считается, что эти мечехвосты — переростки не особо активно плодятся, но вот «гости» так не считают. Лично я понятия не имею, куда нам деть столько мечехвостов — разве что спустить всех в ливнёвку почистить.
О валюте!
Усреднённый курс, установленный пробирной палатой Города, составляет пятьдесят марок Метрополии за урдалебский жетон, тридцать две марки за «палку» окапи и восемнадцать за «глазок» джосеров, а так же сто двадцать монеро за марку.
О культуре!
Вчера вечером известный городской музыкант…
Дождь даже не думал останавливаться. Он пробивал простой плащ цвета хаки, купленный с первой зарплаты после устройства на работу, неприятно мочил пиджак. Ну и тротуар — само собой разумеется. Хотя ливневая канализация справлялась на «отлично», потоки воды, текущие с ближних к Цитадели кварталов, все равно намочили бы форменные туфли детектива. Если бы Эрнест соответствовал дресс — коду, естественно.
На неформальный стиль управления он положил известный орган после того, как преследовал упрямого взломщика девять кварталов, вплоть до Зеркального озера. Прямо как сейчас — по дождю. На окраине сквера у пруда детектив слегка поотстал. Но дальше уже было рукой подать до Мыловарен. И взбешенный упрямством подозреваемого Эрнест побежал, как есть. В туфлях по клумбам, лужам и газонам.