Чтение онлайн

Кастет откинулся назад. Серега привстал, размял плечи. Долго уже сидим.

— Алексей Александрович, я туда приехал в райскую погоду, — поделился впечатлениями Демченко. — А вот мужики в первый раз пришли в проливной дождь. В обоих случаях у развалин тишина, теплынь, ветра нет. Райский климат. Сомов упоминал про «зеленку» — так там одичавший виноград кругом растет. Черный такой, вкусный, кстати, крупней, чем у нас, и послаще. Еще сирень есть, повилика…

Я с удивлением посмотрел на него. Вот какие слова материковские люди знают, не то что мы, северяне, липы от вяза

не отличаем.

Профессор, похоже, уже созрел для более длинных комментариев.

— Правильнее будет сказать: «микроклимат». Неудивительно. Хребет закрывает долину с севера и северо-запада, море теплое, инсоляция огромная. И много влаги — вот вам, коллеги, и еще один фактор. Соответственно сформировался огромный хорологический ресурс. Я бы предположил даже не «сочинский», а микроклимат субтропического абхазского типа — там могут произрастать цитрусовые. Несомненно, означенному оазису необходим ботанический осмотр, поиск остатков культурных посевов.

Услышав такое, я, как мне показалось, на минутку, закрыл глаза, вспоминая фотографии и вновь оценивая рассказы сталкеров.

Итак.

Когда-то к этой «крепости» вели две дороги: одна по «морской» аллее, из бухты, вторая же наверняка поднималась на возвышенность. Если подняться по ней, то попадешь в то место, которое мы ныне называем Промзоной. В Крепости есть два подвала, по объективным причинам пока необследованные. Есть центральное здание в три этажа, небоскреб по нынешним меркам, в котором сумрачно красуется старинный этот самый… рефлекториум.

Ничего внутри не осталось от былой роскоши, только темное пространство с лучиками света.

В северной части безнадежно ожидают новых хозяев руины жилых комнат. В южной — мастерские, каменные давильные прессы, кухни и конюшни. Рва у Крепости никогда не было. Внешние стены поросли душистой цепкой зеленью, а в каждой мелкой расселине зародилась земля, давшая приют маленьким цветкам. Из-под каждого камня и в простенках растет трава, лиловые и белые кисти сирени выглядывают из нижних бойниц. Рядом руины небольших строений, их еле угадаешь, а звериные тропки, даже крошечные, отсутствуют: зверь сюда не заходил…

— Юрка влез на крышу этого «рефлектора» — молоток, почти как Монгол на высоте работает, — пробивался сквозь пелену моих мыслей низкий голос Гоблина. — Говорит, реально море видно…

Вот черт!

Ну конечно же видно. И мне видно!

Я представил: ярко жжет полуденное солнце, и от этого терпко пахнущие влагой тропические заросли манят еще сильнее. Еще сто шагов — и вот оно: начинается царство зелени, кусты черемухи и лавра, широкая аллея вековых деревьев, идущая к… Я вижу море — огромное и пустынное! Лазурное! Там нас ждут восхитительные коралловые рифы, прекрасные песчаные пляжи, изумрудная зелень травы по бокам аллеи, освежающий морской бриз и шелест трапециевидных листьев высоких пальм.

И большой фанерный щит с надписью, выполненной маслом в курортном стиле, с блондинкой в правом углу: «Пансионат „Южное Взморье“, Замок Россия».

Я открыл глаза, посмотрел на моросящий дождик за окном и вновь прикрыл их.

Мне это нужно.

У нас это

будет.

Так, что мы имеем — я уже с другим уровнем интереса вновь придвинул карту.

Большая удобная бухта, на западном берегу нужно строить морской порт. По центру зона отдыха, а если идти по пляжу налево, то выйдешь к другой бухте, уже поменьше, а там и устье Волги. Чуть ближе — одинокий высокий остров. А напротив, на уступе скалистого утеса, стоит в молитве Смотрящим «мист-группа» Эдгара. Все в оранжевом, в ореоле бесчисленных пестрых ленточек, тут и там гроздьями развешанных по соснам. Ничего, вытерпим и их, лишь бы нудистского пляжа не забацали. Хотя сложности могут быть.

Люди с Морского занимаются морским же промыслом: по берегу, в восьми километрах к востоку, начинается «крабовое поле». В поселении уже две мотолодки и один ялик — «моряки» исправно отлавливают добычу, приносимую течением. Пока в Морском Посту живут четыре семьи, но на подходе еще две — постепенно формируется настоящий поселок… не совсем обычных людей. Соответственно здесь нужна системная власть, организация быта и работы. И обучение детей. Хотя если в перспективе организовывать отделение школы в Промзоне — на весь район… Забирать детей у родителей — плохой метод, а фатальные неучи анклаву не нужны.

Морской порт, Зона отдыха, на острове ставим маяк, как символ присутствия, плюс Южный Пост, к которому берегом с востока не подойдешь: горки перекрывают. Все, Волга будет наша, это уже внутренняя река! Мы уже не просто дотягиваемся — мы крепко становимся на море, забирая берега себе. Опорный район, выше которого простирается Земля Обетованная Русского Союза. И открытые месторождения железа и серы рядом, на той стороне реки. Да и здесь еще немало найдем.

А если тут и ставить перерабатывающий центр? Ниже Промзоны?

Мне становилось очевидно — южная, самая важная опора анклава практически уже определена, остальное пока есть задачи тактические, растянутые по времени и ограниченные объемами выделяемых ресурсов. А закрепившись таким образом на юге, можно будет начинать давно желаемое и давно же планируемое — отправлять крепко оснащенные долговременные экспедиции на север по Волге и по берегам моря, в обе стороны. Среди прочего — искать в совершенно неизведанных нами землях правду настоящей украинской истории и возможные подходы по морям и рекам к нашим восточным соседям. И пусть канадцы со вновь найденными англами хоть изобъединяются в политические смычки: такой опорный район раскалывает их идею на крупные организационные осколки, неспособные к стратегическому воздействию на зоны наших интересов.

Эта серьезная экспедиция есть моя давняя и стойкая мечта: найти момент, оторвать от бесконечных дел и задач лучшее судно, а то и два, лучших людей, оснастить их добротно и отправить в дальний путь. И сам бы отправился, будь у меня такая возможность.

Размышляя, я лишь фрагментами слышал споры участников.

Пока что громко спорили лишь двое, остальные же опять погрузились в тихий разговор. Налили себе бульончику в стаканы, поставили меж собой миску с жареными сухариками, и хорошо им.