Чтение онлайн

Рост, как ни был он еще неадаптирован к человеческому миру, немного забеспокоился, но Винрадка и дети, которых было, как всегда, больше, чем казалось возможным тут уместить, объяснили ему на разные голоса, что волосатики маму очень любят, уважают ее способность объясняться с конями и не сделают ей ничего плохого.

Но больше всего Ростику пришлось по душе, что, после того как он выбрался из касатки Лео, он был способен, как неявную тень, как слабую размытость в воздухе, словно пар раскаленного масла над сковородой, видеть аглоров… Или ощущал их непривычно обострившимся и на удивление позволяющим ориентироваться обонянием.

Вот их присутствие, их несомненная забота об охране Храма и всех, кто в нем обитал или хотя бы гостил, внушали куда более верную надежду в маминой безопасности.

Дети не давали покоя довольно долго, и Ростик, слабо улыбаясь, рассматривал их, удивляясь про себя новизне существования этих человечков в мире. Все они, и Роса, чувствующая себя старшей и самой ответственной среди всего молодняка, покрикивающая даже на аглорышей, которые уже до двух третей были скрыты плащами невидимости, и Машка с Пашкой, от которых не отходил и Степан, румяный и очень солидный даже в свои семь лет, прогуливающийся как бы сам по себе, – дети мамы от ее второго брака, и Гаврила, Ростиков сын от Баяпошки, который тайно вздыхал о том, чтобы обратить на себя внимание отца в большей степени, чем прочие малявки, уже почти подросток, подумывающий, чтобы договориться с таким мощным авторитетом как Ромка, чтобы ему позволили убраться из Храма хотя бы на оставшиеся летние деньки и заняться достойным мужчины делом… Все они, вся эта новая человеческая поросль Полдневья кипела нерастраченной силой, энергией жизни и молодостью до такой степени, что Рост даже не понимал, как ему себя с ними и вести.

В этом ему изрядно помогла Ждо, которая, расправляясь с еще более многочисленной стаей бакумурчиков, которых она и Кирлан породили в браке с Винторуком, сумела обеспечить относительный порядок и среди людей, хотя даже на такой отстраненный взгляд, какой имелся у Ростика, обращалась с человеческими детенышами с большим вниманием, если не сказать, с уважением.

Немного подкормившись нормальной человеческой пищей и обнаружив, что в целом ему такое питание не слишком нравится, Ростик осовел и просидел за столом, время от времени возобновляя попытку съесть, например, жареной картошки, до момента, когда из степи послышались гиканья, гортанные выкрики бакумуров, и в зале, составляющем главное помещение Храма, появилась слегка распаренная мама.

Она была в странном одеянии, состоящем из гимнастерки, коротких штанов и высоких сапог на шнуровке. Но чтобы кожу под коленями не разъедал лошадиный пот, она еще, по примеру ковбоев, носила какой-то раздваивающийся, вытертый до блеска кожаный фартук, облегающий ноги и хлопающий на каждом шаге.

– Ростик, милый, – она обняла его, обдав запахами пота, лошадиного духа и горьковатого, но такого здорового аромата степных трав, пыли и солнца. – Я сейчас душ приму и поднимусь, – она засмеялась, – а ты никуда не уходи.

Он проводил ее взглядом, удивляясь, как в этой женщине, которой было уже под шестьдесят по меркам Земли, сохранилось столько здоровья и жизнерадостности. Она вернулась из подвала, где протекал ручей, образующий постоянный душ, еще до того, как Ждо с Кирлан закончили выставлять на стол новый обед с нарезанной ветчиной, лепешками, фасолью в остро пахнущем соусе, свежеподжаренной рыбой и массой зелени. Среди этого великолепия торжественно, словно принцесса

на троне, находилась восхитительная дыня, истекающая прозрачным, сладчайшим соком.

Мама хлопнула Ростика по плечу, прошла и села за стол напротив него. Винрадка, смутно улыбаясь, подвинулась, чтобы маме было удобнее рассматривать Ростиково лицо. Около нее с другой стороны тут же устроился неулыбчивый и слегка надменный Гаврилка, а Роса примостилась рядом с ним.

– Ну, ты как? – спросила мама, бодро наваливая себе на тарелку самой разной еды, не принимая в расчет, например, того, что фасоль плохо сочеталась с дыней. – Когда мне рассказали, что ты прибыл, я сразу сюда направилась… А то тебя теперь ловить приходится.

– Я не знал, что тут… – Ростик не очень-то знал, как с мамой теперь разговаривать. – Думал, детей уже увезли в город учиться.

– Детей мы увезем дней через десять, сам понимаешь, у нас такие школы, что ребятишек все равно раньше не собрать… Пусть погуляют последние деньки. – Мама окинула Ростика испытующим взглядом, отметила, что он немного растерялся от этого сообщения, и сразу продолжила:

– Мне передавали, ты не всегда соображаешь, какой месяц стоит… Надо бы тебя проверить. Хочешь, отвезу к хорошему невропату, может, он что-нибудь посоветует?

– Таисия Васильевна, – с явным предостережением в голосе произнесла Винрадка.

Но мама только хмыкнула, тряхнула свежевымытыми, не слишком длинными волосами и сама перевела разговор на более приемлемую тему:

– Ты стал какой-то чересчур молодой, прямо Ромкин ровесник. – Она прожевала фасоль и рыбу. – Мне даже неудобно, про тебя столько рассказывают, а ты мальчишка мальчишкой.

– Звучит, как мартышка, – осторожно пошутил Ростик.

– Мало различий для тех, кто еще помнит, что такое мартышки, – тут же добавила мама. И все-таки, оживление после скачки на конях, которых, как понял Рост, она гоняла где-то неподалеку, проходило. Она посмотрела на него уже серьезней. – Все-таки, каково это – объезжать гигантов?

Ростик подумал. Мама в последнее время увлеклась довольно странным делом. Был период, когда именно ей поручили обеспечить аптеки Боловска новыми лекарствами. Потом мама, которая объезжала все поселения фермеров и, кажется, даже отдаленные крепости и посты, пришла к выводу, что там необходимо образовать какие-нибудь санчасти, пусть даже и ненамного отличающиеся от деревенских медпунктов или кабинетов армейских санинструкторов. Но это задание увело ее еще дальше, и спустя несколько лет она, ко всеобщему удивлению, принялась, наравне с главными обязанностями, разводить лошадей. По слухам, которые иногда настигали Ростика, дело это у нее пошло на диво хорошо, настолько, что, видимо, начальство в Боловске именно ей поручило эту работу, чем она сейчас и занималась, не исключено, что отбоярившись от изготовления лекарств и поставок в аптеки.

– Мам, а каково, например, лечить бакумуров?

Мама улыбнулась.

– Я теперь не только волосатиков пробую лечить, но и пурпурных. И с Ширами вожжаюсь. И даже бегимлеси ко мне за советами приходят. – Она так и не доела фасоль, подвинула себе тарелку с дыней целиком, отломила изрядный кусок лепешки, принялась уплетать дальше.

Винторук, который сидел на кончике стола, неодобрительно замычал, протестуя против такого неправильного расходования пищи. Мама зыркнула в его сторону, волосатик умолк.