Экспансия - 3
Шрифт:
– А разве вы не получали?!
– Нет... А сейчас мне придется платить за включение телефона, за отопление, воду... Это большие деньги... Мне достаточно неловко просить о пособии, но выхода нет... Когда я устроюсь на работу, можно будет отказаться...
– Пособие дается единовременно... Сколько вам было лет, когда погиб ваш отец?
– Я была совершеннолетней...
– Чем вы занимались?
Кристина почувствовала, как кровь прилила к щекам:
– Я... Я тогда... училась...
– Хорошо, тут нам не обойтись без справок: о вашем отце и о вас...
– Мама тоже
– Разве она работала?
– Нет. А это влияет на дело?
– Если бы она также занимала какой-то пост, пособие могло быть большим процентов на двадцать... Только не обольщайтесь по поводу суммы, фрекен Кристиансен, это небольшие деньги... Впрочем, на то, чтобы расплатиться за отопление, воду и телефон, вам хватит. Это все?
– Да, благодарю вас, вы были очень добры...
– Это моя работа, не стоит благодарности... И, пожалуйста, попросите в ходатайстве кафедры приписать, что вы не были замечены в коллаборанстве с нацистами, это крайне важно для всего дела: не смею вас более задерживать, до свиданья.
Господи, какое же это счастье говорить на своем языке, подумала Кристина, выйдя из магистратуры; все дело заняло двадцать девять минут; продуктовые карточки на лимитированные товары были уже готовы, когда она вошла в комнату номер три; всего семь минут пришлось подождать в очереди, где ставили на учет ищущих работу; порекомендовали сегодня же посетить главного повара ресторана в отеле <Викинг> господина Свенссона: <Он будет предупрежден, но, пожалуйста, не употребляйте косметику и оденьтесь как можно скромнее>.
Адвокат, доктор права Хендрик Мартенс послушно перевернул кресло так, чтобы на лицо не падали солнечные лучи, заметив при этом:
– Однако и в свете яркого солнца вы так же прекрасны, как в тени, фрекен Кристиансен.
– Благодарю вас за комплимент, господин доктор Мартенс.
– Это не комплимент, а чистая правда... Я к вашим услугам...
– Господин доктор Мартенс, я хотела бы обратиться к вам сразу по двум вопросам... Первое: мой отец погиб в гестаповской тюрьме. Он был арестован неким Гаузнером. Ныне, как я слыхала, этот Гаузнер проживает в Мюнхене и работает в организации некоего доктора Вагнера... Словом, оккупационные власти знают его адрес, он сотрудничает с ними. Я бы хотела выяснить, кто отдал Гаузнеру приказ на арест моего отца, профессора Кристиансена, кто расстрелял его и кто отправил маму в концлагерь, где она и погибла. Второе, - заметив, как адвокат подвинул к себе листки бумаги, чтобы начать записывать данные, необходимые при начале дела, Криста напористо, без паузы заключила, - и немаловажное заключается в том, что у меня сейчас нет наличных денег для уплаты расходов... Однако если вы возьмете на себя труд продать мой дом на берегу Саммерсфьорда и, возможно, нашу яхту, то, думаю, вопрос с оплатой ваших трудов в Мюнхене отпадет сам по себе...
– Вы единственная наследница? Никто не может предъявить претензий на имущество?
– Нет, нет, я одна...
– Замуж не собираетесь?– улыбнулся адвокат.– Муж вправе претендовать на определенную часть суммы...
– Я замужем, господин доктор Мартенс.
– Необходимо согласие вашего мужа, чтобы я начал дело о продаже собственности. Попросите
– Мой муж живет в Соединенных Штатах.
– Но он скоро вернется?
– Не очень скоро. У него бизнес, он не волен распоряжаться своим временем.
– В таком случае он должен прислать телеграмму, заверенную его юристом. Вы сможете организовать это?
– Конечно. Я закажу телефонный разговор, объясню ему суть дела, и телеграмма будет отправлена в течение суток... Но я ставлю второй пункт разговора в зависимость от первого, господин доктор Мартенс. Согласны ли вы взять на себя дело о преследовании лиц, виновных в гибели моих родителей?
– Вы понимаете, конечно, что это не слишком дешевое дело? Необходима поездка в Мюнхен... Не знаю, куда еще... Все это оплачивает клиент, то есть вы. Это большие деньги... Вы намерены потребовать компенсацию от господина... Простите, я не успел записать имя...
– Гаузнера. И тех, кто стоит за ним, господин доктор Мартенс.
– Каковы должны быть... Словом, сколько вы хотите с них получить?
– Я бы хотела услышать ваше предложение.
– Сколько лет было вашему отцу, когда он погиб?
– Сорок семь.
– Ах, какой ужас! Совершенно молодой человек, профессор, светило... Вы помните его годовой заработок?
– Нет, я никогда этим не интересовалась... Честно говоря, меня не интересуют деньги... Они очень интересуют гаузнеров и их начальников... Вот я и хочу ударить их по больному месту... С волками жить - по-волчьи выть.
– Могу ли я предложить вам чашку чая?
– Да, благодарю, у меня еще есть время...
Адвокат вышел в приемную, попросил пожилую машинистку с невероятно длинным, каким-то даже волнистым носом приготовить две чашки чая, вернулся за свой стол и, потерев хорошо ухоженным пальцем переносье, заметил:
– Я понимаю всю безмерность вашего горя, фрекен Кристиансен, но ведь Германия уже понесла возмездие... Страна в руинах... Правительство повешено в Нюрнберге... Я боюсь, вы затратите много денег, но компенсации - я имею в виду материальную сторону вопроса - не получите... Они банкроты, им нечем платить...
– Но ведь я смогу привлечь их к суду? Если вы их найдете, если вы соберете данные в наших архивах, а они сохранились, как я слыхала, мы сможем обратиться в суд? Меня удовлетворит процесс против мерзавцев...
– Фрекен Кристиансен, я сочувствую вашему горю, поверьте... Но сейчас времена изменились... Опасность с Востока делается реальной... Тенденция не в вашу... не в нашу пользу... Увы, единственную силу, которая может спасти цивилизацию от большевистского тоталитаризма, Запад видит именно в Германии... Если постоянно пугать человечество ужасом немецкого национал-социализма, мы можем оказаться беззащитными... Нет, нет, если вы настаиваете, - адвокат увидел в глазах Кристы нечто такое, что заставило его резко податься вперед, он захотел положить руку на ее пальцы, стиснувшиеся в жалкие, худенькие кулачки, - я приму ваше дело, не сомневайтесь! Выдвигая свои контрдоводы, я думаю в первую очередь о вас, о ваших интересах!