Экшн
Шрифт:
— Женя, — спустя минуту молчания, тихо произнесла она, — ты что, до сих пор ни в кого не влюбился? Столько лет прошло…
— Я пытался. Честно тебе говорю. Но каждая встреча приносила только разочарование. Я не мог найти этому причину, а теперь — знаю. Мне необходимо, чтобы ты была рядом каждый день. Раньше я думал, что мне нравится моя работа, а теперь я понял, что мне нравится что-то делать с тобой вместе. И не важно, ссорились мы или радовались удачно сделанному материалу, главное, чтобы
Василиса молчала. Она не знала, что сказать. Не потому, что надо вежливо отказать Жене. Нет, в действительности ей было очень приятно услышать такие слова от мужчины, ей давно уже никто ничего подобного не говорил. Только в данный момент в ее запуганной и измученной неприятностями душе не было даже укромного уголочка для подобных чувств.
Тишину нарушил сам Крюков.
— Так, с лирикой перебор вышел, сам вижу, не подсказывай, — он коротко коснулся ее плеча. — Рассказывай, что привело тебя ко мне. Только не ври, что сильно соскучилась!
Василиса от души рассмеялась. Она была благодарна ему за такое разрешение ситуации.
— Да ладно, Крюков, я, правда, рада тебя видеть. Хотелось узнать, что у вас там новенького, как дела идут. К кому мне с этими вопросами обратиться? К самому близкому человеку.
— То бишь, ко мне, — продолжил Крюков.
— Вот именно, — подтвердила Василиса и почувствовала некоторую неловкость.
— Ладно, лицедейка, не напрягайся, — успокоил он ее. — Дела в конторе идут тихой сапой, все ждем, когда ваша светлость вернется из ссылки.
— Так уж и все?
— Во всяком случае, я — точно, и что-то мне подсказывает — шеф тоже. А это, как ты понимаешь, 99, 9 %. Разве мало?
— Это даже слишком. Только с чего ты взял, что меня ждет шеф? Как говорится, умерла и умерла.
— Не скажи, — усмехнулся Крюков. — Газетка наша без тебя имеет бледный вид. И твоим завистникам радоваться нечему. Петрович, считай, на каждой летучке тебя вспоминает и в пример ставит.
— Ну а что ж ты? — удивленно посмотрела на фотокора Василиса. — Подать горяченькое ты умеешь и без меня. Тем более, с твоими связями в ментуре — одними снимками можно отделаться.
— Это тебе так кажется. Во-первых, связи накрылись. Во-вторых, снимки не все можно слить в газету, ты сама знаешь прекрасно. Важен комментарий…
— Постой, а что со связями?
— Срок действия моего липового удостоверения закончился, а чтобы продлить, с меня потребовали такую мзду, что мама не горюй. Наша «Криминалка», однозначно, того не стоит.
— Тоже завистник, значит.
— Кто?
— Ну, тот, кто тебе делал удостоверение.
— А, этот… все может быть…
— Уходить не собираешься? — Василиса решила вплотную приблизиться к заданию Петровича.
Крюков
— Да пока не собирался. Вот отпуск хочу взять. Бабуля моя совсем сдала, хотелось бы больше времени ей посвятить. Ты же знаешь, что у меня никого кроме нее нет. Уйдет — и я один на этом свете.
«Жениться тебе надо» — хотелось сказать Василисе, но она посчитала это несколько неуместным в контексте его сегодняшнего признания.
— Надо будет как-нибудь навестить ее, — сказала она вслух. — Она меня, поди, и забыла.
Крюков встрепенулся:
— И не рассчитывай! С памятью у нее полный порядок. Ты даже не представляешь, как бы она была рада. Кстати, у тебя, я понимаю, времени сейчас вдоволь. Или я ошибаюсь? Ты чем сейчас занимаешься?
Вопрос Крюкова поставил Василису в тупик. Не рассказывать же ему про музу. Вряд ли он поймет правильно.
— Да как тебе сказать, — она сделала задумчивый вид. — Видишь ли, работа у меня сейчас есть. Не знаю, правда, надолго ли. Но пока я занята.
Крюков посмотрел на нее с удивлением.
— А поконкретнее нельзя? Или это тайна за семью печатями?
— В некотором роде. Я дала обязательство, что не буду распространяться на этот счет.
В глазах Крюкова Василиса прочитала откровенное любопытство и охотничий азарт. Да уж — вытравить из себя журналистские повадки человеку, связавшемуся с этой профессией, очень трудно. В любой ситуации он держит нос по ветру.
— И все-таки?
— Жень, только тебе: помогаю одному челу грамотно формулировать мысли на бумаге, — уклончиво ответила она.
— Во как… И где ты такую работенку отхватила?
— Не я. Это он меня нашел, в смысле, работодатель мой. А ему кто-то там посоветовал. Я подробностей не знаю, — заюлила Василиса, включаясь в игру.
Крюков хитро прищурил глаза и сказал, глядя куда-то в сторону:
— Весьма загадочное совпадение. Тебе не кажется?
— Ты о чем?
— Оформлять грамотно мысли, Малеева, может любой филолог. Их пруд пруди. Ан нет, подавай ему известного репортера, да еще из скандальной газетенки. Не кажется это странным?
Василиса пожала плечами:
— Когда я получила аванс, то все мои сомнения развеялись.
— Платит, говоришь, хорошо?
— Меня устраивает, — холодно отозвалась она. — А потом будет видно. Может, вернусь к вам. Потом, когда все эти страсти с убийствами поулягутся.
Крюков опустил глаза:
— Вася, ты извини меня. Я просто переживаю. Все эти угрозы..
— Какие угрозы? — Василиса переменилась в лице.
— Из-за которых ты ушла с работы. Или я чего-то там еще не знаю? — Он внимательно посмотрел на нее.