Чтение онлайн

Логичные доводы подействовали. Антон взял себя в руки и, хотя сердце ныло, не стал суетиться. Отправил ответное сообщение. Почти столь же лаконичное: "Принято. Послезавтра на прежнем месте в обычное время". Привел себя в порядок, помылся и переоделся, а затем доложился о прибытии куратору. И сразу же предварительно изложил результаты полевой практики. При этом не забыв слегка скорректировать сроки выполнения задания, причины раннего отбытия и выбор столь извилистого маршрута для возвращения. Объяснив последнее обстоятельство желанием потренировать в полевых условиях свое умение уходить от преследования, сбрасывать "хвост".

Объяснение было натянутым, на грани бреда - подобного практического задания

эксу не давали, а какой идиот станет эдаким мазохизмом заниматься на "полевке" по доброй воле? Разве что упоротый ботаник, помешанный на будущей службе. Которым курсант группы "Три-бета" Антон Ветров однозначно не являлся. Психологический профиль не тот, в чем мог убедиться любой желающий с соответствующим допуском, заглянув в личное дело курсанта. А куратор группы "Три-бета", и по совместительству - полевой практики Антона, штаб-майор Бертольд в личное дело экса несомненно заглядывал. И не единожды. По-другому этот педант поступить просто не мог. Не за красивые же глаза штаб-майор получил свое о многом говорящее прозвище - Бот.

Впрочем, по поводу данных нестыковок экс не беспокоился. Для Бертольда и прочих вероятных проверяльщиков картина выглядела более чем понятно. И привычно. Да, курсант, безусловно, наплел с три короба касательно причины выбора кружного маршрута для возвращения. Никакие навыки и умения скрываться от слежки не испытывались. Версия для отвода глаз. Для официального протокола. А на самом деле незатейливая ложь призвана прикрыть стандартные курсантские примочки: загул, кутеж, пьянство и, как говорили в старинной комедии двадцатого века, излишества разные нехорошие.

Что может быть естественнее для курсанта-старшекурсника, чем желание оттянуться напоследок перед очередным учебным триместром? Коль представилась шикарная возможность. Для нормального курсанта, ясен пень, а не для повернутых на учебе индивидов, коих в прежние эпохи кликали зубрилами и ботаниками засушенными, а ныне незатейливо именуют дятлами. За то, что неустанно долбят дерево науки. Как уже упоминалось, записывать Ветрова в упоротые ботаники у куратора и другие осведомленных интересующихся основания отсутствовали. И версия с загулом была вполне удобоваримой. Тем более что при необходимости она легко проверялась. В барах Ветров зависал? Зависал. Доступных дамочек снимал? Снимал. В "номерах" со миледями ночевал? Ночевал. А кувыркался ли Ветров с ними в постели, голыми на закорках катал или псалмы пел - тут уже дело десятое. Мало ли у кого какие перверсии. Да и не станет ни куратор, ни гипотетические проверяльщики так глубоко копать - проституток детально опрашивать на предмет, чем именно в номере занимались.

"Фактически" или, если желаете, фактологически, имел место загул курсанта. И точка. В принципе, залет, но мелкий. Ведь Ветров, по сути, использовал личное время. Практическое задание он уже успешно выполнил. Досрочно выполнил. И имел право в любой момент завершить "полевку" и вернуться в Риверсайд. А там после защиты практики отдыхать. До начала следующего учебного цикла. Правда, пьянствовать в Академии режим не позволял, а в городе слишком отвязно "расслабляться" курсанты не рисковали. Но и здесь проверяющим придраться было к Антону сложно. Пил по маршруту следования, был грех, с проститутками отметился, но не буянил, не дебоширил, столы не ломал, морды посетителям не утюжил. Драка с патрульными в припортовом районе Акваполиса - не в счет, дело не в баре происходило. И до того случая вряд ли дознаются. То есть, вел себя Антон тихо и неприметно. Вообще, можно сказать, вживался в роль. Если и повод для дисциплинарных санкций, то для незначительных. В виде строгого устного внушения.

Что и случилось. Бот "уловку" раскусил. Спустя пару часов после предварительного доклада о результатах полевки, вызвал экса и устроил разнос в собственном

неподражаемом стиле. Сиречь продолжительный монотонный гундеж на тему недопустимости пьянок. Около часа вещал о том, как следует вести себя курсанту Академии, дабы не уронить честь мундира, не запятнать ее же, оправдать высокое доверие начальства, государства и налогоплательщиков и бла-бла-бла.

То ли что-то проверил оперативно, запросил информацию по маршруту следования Антона, то ли тупо в профилактических целях мозги прополоскал. По известному принципу: все вы, сволочи-курсанты, одним миром мазаны. На словах мысли исключительно об учебе, а в действительности так и норовите под видом выполнения задания каким-нибудь непотребством заняться. В частности, напиться, покурить дрянь наркотическую, девок распутных оприходовать и кураторов обмануть. Но кураторы не пальцем деланы, вас насквозь видят.

Второй вариант выглядел более реалистично. Что ни говори, но за столь короткое время организовать и провести толком проверку по маршруту архисложно. Даже с учетом современных средств связи и возможностей Бюро. Да и возможности Бюро - понятие растяжимое. Одно дело - работа по заданию оперативного сотрудника или, тем паче, руководства БФБ, где и рвение проявить не грех, а другое - исполнение невнятного запроса преподавателя из конторской Академии. Вряд ли лбы расшибать от усердия по такому запросу будут. Будь Бертольд хоть трижды штаб-майор и четырежды куратор учебной группы. Для служак, преподаватель, он и на Ньюланде - преподаватель. Не занюханная штафирка из гражданских, естественно, и не высоколобый научник, однако и не вполне настоящий конторский. Послать в далекие неоткрытые края не пошлют, но не более. И за два часа горы не свернут. То бишь, похоже, Бертольд Антона, используя специфический архаизм древних времен, спрофилактировал.

Алгоритм несложный. Бот эмпирически определил, что кое-где в докладе курсант пургу гонит, особенно - по части тренировок в полевых условиях умения уходить от преследования. А поскольку штаб-майор человек опытный, знает, что правдоподобными, но сомнительными россказнями курсанты, как правило, прикрывают собственные грешки и косяки, то реакция в виде промывки мозгов была предсказуемой. Удивляла лишь двухчасовая отсрочка, но ее можно списать на "позднее зажигание" куратора. Или занятость - допустим, у Бертольда какое-то важное мероприятие намечалось, из-за которого вволю оторваться на бедных ушах и мозгах Ветрова не получалось. Ну, не мог же Бот по причине нехватки времени провести сокращенную экзекуцию - такие полумеры не в традиции штаб-майора.

А тут куратор оторвался. По полной программе. Все уши прожужжал. И отпустил Антона только тогда, когда тот уже начал плохо соображать, о чем идет речь. Не в целом, тут все было предельно ясно: курсант Ветров - потенциальный алкоголик, наркоман, сексуально распущенный тип и редкостная неблагодарная скотина. Его, видите ли, учат, кормят, поят, одевают, а он не ценит. Страна доверила ему охрану интересов, а он на казенные деньги гулеванит, мерзавец. Антон перестал понимать конкретные претензии. Едва ли не обвинения. То ли он казнокрад, то ли развратник, то ли пьяница, то ли нарушитель правовых и моральных норм широкого профиля.

Бот еще и периодически вопросами неожиданными взбадривал. Типа: "Вы меня слушаете, или нет?". Или: "Что скажете в свое оправдание, курсант?". Ответов на них не требовалось, но изобразить внимание, преданно выпучить глаза и проблеять нечто неопределенно-виноватое было необходимо. Что дополнительно напрягало. Антон едва не вспотел, появилось до боли знакомое ощущение, что в голову напихали ваты. И поневоле вспомнились душеспасительные беседы с милейшим военным психологом капитаном Джонсон, чтоб ей икалось подольше. Вроде бы, совершенно разные люди, а эффект от общения одинаков.