Экипаж
Шрифт:
Ежов на всю жизнь запомнил эту ночь. Для начала они приземлились не в самой Твери, а километрах в десяти западнее – сказалось слишком долгое вызволение Остапа из ловушки. И снова посреди леса. Небольшого такого лесочка, березового.
Космонавты брели к городу почти два часа – в темноте, по грязи, в совершенно нечеловеческих условиях. Все надели на глаза линзы ночного видения, но против российских дорог они не помогали. Остап во время падения потерял свои тапки и теперь по щиколотку увязал в грязи (вчера как раз прошел дождь). Да и остальным приходилось несладко. Но опытные солдаты не роптали.
По городу тоже пришлось бродить долго и сумбурно. В
Но, по крайней мере, VY-37 действительно уловил капитана и вел отряд к нему очень целеустремленно. Только вот обнаружился он почти на другом конце города. Тверь – это не Москва, но тоже немаленький город, и пересечь его пешком из конца в конец дело не самое быстрое.
Да еще и милиция дважды цеплялась с попытками проверить документы. Но оба раза как-то обошлось. Первая группа, состоящая из двух человек, после нескольких секунд общения сбежала сама, как только осознала, что оружие настоящее, а Косколито вовсе не в маске. Вторая, из пяти пьяных ментов на УАЗике, попыталась погнаться за подозрительными типами на машине, но Койфман прострелил им шины, когда они были еще в другом конце улицы. Метров этак за пятьсот. Старичок оказался первосортным снайпером.
А потом они все-таки нашли капитана. К безмерному удивлению Ежова – в тренажерном зале «Витязь». Он долго пытался понять, как так получилось, что Моручи вздумал скрываться именно у Перова, но ни к какому выводу так и не пришел.
Во дворе стояли три иномарки, в которых скучало множество крепких ребят, убитых лазерным оружием. Парочку из них Михаил узнал – это были люди Третьякова. От этого он окончательно отупел.
На входе Громенко оставил двух охранников с категорическим приказом – не впускать никого вообще! Снятием часовых занялась Джина. Она просто вкатилась внутрь, как безумный ежик, развернулась и начала расстреливать их с обеих рук. Сверху ее прикрывал Косколито. Автоматной очередью.
Игольники и лазерные автоматы работают практически бесшумно. Первые – с тихим свистом, вторые – с тихим шипением. Поэтому внутри качалки никто ничего не заподозрил. Хотя, конечно, сильно помог тот факт, что Громенко совершенно не ожидал, что к противнику подойдет подкрепление.
Впрочем, сориентировался он быстро. Как только в тренажерном зале появились новые действующие лица, наемники Куросавы открыли беспорядочный огонь.
И вот тут Ежов понял, почему ему советовали держаться поближе к VY-37. Маленький робот не был снабжен оружием, но зато в нем имелась установка силовых полей. Он со страшной скоростью мелькал между стреляющими и там, где он пролетал, на долю секунды вспыхивали квадратные зеленоватые экранчики. На какое-то мгновение – как раз то самое единственно нужное мгновение, которое нужно было, чтобы отразить лазерный луч. Если бы у людей Громенко было что-нибудь пулевое, VY-37 и с этим бы справился – его силовые поля гасили импульс снаряда, замедляя его скорость раз в десять. Пуля, замедлившаяся так сильно, эффективна не более, чем брошенный камень. Больно, неприятно, но не смертельно.
Хотя, конечно, прикрыть всех пятерых у VY-37 не получалось. Он банально не успевал. Поэтому маленький робот
Но люди Громенко были облачены в бронескафы, снабженные своими защитными экранами. Превосходными экранами. Лазерная феерия серрана оказывала на них не большее действие, нежели световое шоу Копперфильда, а разрывные иглы Джины просто отскакивали. Да и квантовым пулям Койфмана приходилось несладко. Правда, старичок, как настоящий снайпер, отыскивал-таки уязвимые места в броне, вгоняя туда пулю за пулей.
А вот кто действительно оказался незаменим, так это Остап. Его «Ручная Смерть», огромная топор-пушка, похожая на дубину чудовищных размеров, утыканную секирными лезвиями, крушила все со страшной силой. Тренажеры, стены и, конечно, людей. Наемники бегали, как крысы, пытаясь увернуться от разбушевавшегося алкморега, но получалось это далеко не всегда.
Ежов тоже принял участие в драке. И очень обрадовался, что его «кастет» работает в двух режимах. Стреляя сгустками плазмы, он не произвел на людей Громенко никакого впечатления. Но когда один из них оказался на расстоянии вытянутой руки, детектив рефлекторно переключил оружие на ближний бой и... проткнул его насквозь. Против холодного оружия (условно-холодного) защитные экраны отнюдь не так эффективны, как против огнестрельного. Потому-то в будущем и начали снова использовать рукопашные схватки.
На самом деле все закончилось очень быстро. Минута, вторая, и все уже тихо, а на полу семь трупов. Двое размозженных до состояния кровавой кашицы, один пронзенный насквозь лазерной шпагой, один прошитый насквозь очередью (Косколито-таки раздолбал один из скафандров), один с дырищами в обоих глазах (сразу два выстрела в упор из игольников), один с крошечным отверстием во лбу и один... присутствовавший здесь еще раньше. Третьяков.
VY-37 выпустил тончайший голографический луч, уткнувшийся в толстенную стальную дверь в дальнем конце зала. Остап, недолго думая, потянулся, как большой бурый медведь, и ударил по ней огромным кулачищем, вложив в замах всю руку – от плеча до кончиков пальцев. Надо ли говорить, что дверь не выдержала?..
Знакомство проходило довольно сумбурно. Особенно в таких условиях – когда на полу лежало семь мертвецов (в том числе Третьяков), и все знали, что времени катастрофически не хватает – в любой момент может прибыть настоящая милиция. Общаться с ней никому не хотелось.
– Это Косколито и Джина, пилоты, это Койфман, связист, это Остап, канонир, - быстренько представил членов своего экипажа Моручи. – Это сержант Денисов, это рядовой Перов, это кадет Лапшина. А с вами, сударь, мы еще незнакомы... или знакомы?
– Лейтенант Ежов! – отдал честь Михаил, успевший получить инструкции на этот счет.
– Вольно, лейтенант! – одобрительно посмотрел на него капитан. – Вспомнил – это ведь с тебя все началось? Ну что ж, господа, не просветите ли меня насчет того, что я пропустил?
Койфман, Косколито и Джина начали говорить одновременно. Сверху их всех перекрывал густой бас Остапа.
– Стоп! – гаркнул Моручи. – Говори ты, лейтенант.
Теперь одновременно заговорили Койфман, Джина и Ежов – все трое были лейтенантами. Вот Косколито, как и Святослав, носил звание капитана.