Чтение онлайн

– Да вылезь ты наконец оттуда! – поднял край скатерти капитан.

При этом он совершенно нахально повернулся спиной к незваным гостям. Но те даже не шевельнулись – после той демонстрации силы, которую тот только что устроил, нужно было быть абсолютным тупицей, чтобы напасть на Моручи.

– Е-мое, капитан, да че ты пристал? – неохотно выбрался наружу Денисов. Все-таки полгода, проведенные в дурдоме, не прошли для него даром. Недаром же говорят, что с кем поведешься, от того и наберешься? – А ты че уставился, очкастая морда?

Падогов

спокойно поправил очки, пренебрежительно глядя на мелкую сявку, вздумавшую разевать рот. Патлатый громила, которому повезло больше, чем его бритому коллеге, что-то тихо пробурчал насчет того, что за чужой спиной легко быть храбрым.

– А чем это вы в меня таким стреляли? – спросил он, тупо уставившись на простреленную ладонь. – Насквозь прошло... И не больно уже совсем...

– Не имеет значения, - уклончиво ответил Моручи. – Рядовой Перов, налей-ка нам чаю, будем начинать переговоры.

Перов пожал плечами и пошел выполнять задание. Культурист отличался добродушием и флегматичностью, был от природы миролюбив, и сейчас от души радовался, что ему самому не пришлось брать грех на душу. Хотя внутренне он уже попрощался со своим «Витязем» - Моручи в любом случае не будет охранять его вечно. А если даже и будет – против всей бригады он все равно не сдюжит. Да и милиция его разыскивает...

– Вы из какого-то спецподразделения, Святослав Степанович? – вежливо спросил Падогов.

– Можно и так сказать...

– Воевали, вероятно? Для Афганистана, пожалуй, молоды... Значит, Чечня?

– Слышь, ты, очкастый, [цензура] от капитана! – сделал пальцы веером Денисов. – Че пристал, как банный лист к [цензура]?!

– Николай Николаевич, когда мне будет интересно ваше мнение, я спрошу, - холодно промолвил Падогов. – Спасибо, Семен Андреевич.

Перов начал расставлять чашки. Кроме стандартного набора он даже принес вазочку с конфетами.

В конце концов Марина тоже вылезла из-под стола и присоединилась к чаепитию – частично из-за конфет, частично из-за того, что ее все время пихали ногами. Моручи, Падогов и патлатый громила Артем – нечаянно, Денисов – нарочно и очень часто.

Бритого громилу Юрия перетащили на небольшой топчан, положили пакет со льдом на лицо и на грудь, а голову и шею зафиксировали двумя валиками. Святослав умел оказывать первую помощь, да и Перов в этом кое-что понимал – в тренажерном зале случаются всякие травмы.

– Святослав Степанович, видите ли, Виктор Борисович очень... упрям, - выбрал самый мягкий эпитет Падогов. – Разумеется, он понимает, что Семен Андреевич не может... выплачивать столько, сколько он запрашивает. Но это заведение было любимым местом отдыха Иванихина. Знаете, как бывает, когда сменяется диктатор? Он первым делом избавляется от всех фаворитов своего предшественника. Мне очень жаль, но Виктор Борисович вряд ли отступит...

– И что же вы тогда предлагаете? – сухо спросил Моручи.

– Семен Андреевич, примите

дружеский совет – продайте как можно быстрее свое заведение и уезжайте из города, - мягко посоветовал Перову Падогов. – Говоря откровенно, это будет лучшим выходом для всех.

– Да уж... – вздохнул бывший штангист, отлично понимая, что человек Третьякова прав.

– Слышь, ты, сморчок, передай своему папе, что в городе появился новый реальный авторитет! – опять начал гнуть пальцы Денисов. – И еще передай, что Андреич теперь ходит под капитаном, а капитан кому хошь башку свернет, понял?! Капитан, я правильно говорю? – обратился за поддержкой к Святославу он.

– Глупо, - покачал головой Падогов. – Святослав Степанович, это же глупо. У вас нет поддержки, вас просто не признают. Здесь давно все поделено, и если вы попытаетесь хапнуть кусок и для себя, все остальные тут же объединятся против вас. А, как я вижу, людей у вас мало и авторитета тоже немного. Поверьте, я знаю всех по-настоящему авторитетных людей в стране, а вас я что-то не припоминаю... Скажите, вы когда-нибудь сидели?

Святослав недоуменно посмотрел вниз – он и сейчас сидел. На стуле.

– Много раз... – осторожно сказал он, понимая, что тут явно имеется в виду что-то другое. – Я и сейчас сижу...

– Я имею в виду – в тюрьме, - невозмутимо уточнил Падогов.

– Было один раз, - неохотно признался Моручи, вспомнив свое пребывание в тюрьме Нео-Хоккайдо после покушения на цесаревича Юрия. – Двенадцать лет назад.

– Конечно, теперь это уже необязательно... – с легкой ностальгией в голосе промолвил Падогов. – Это раньше авторитетный человек просто обязан был время от времени навещать учреждения такого рода. Теперь времена уже не те, развелось много молодых да ранних...

– Да, стариков совсем не уважают... – посочувствовал Денисов. Ему самому было только тридцать восемь, но он все еще хорошо помнил советские времена. – Слышь, капитан?

– Что?

– А если Третьяков тебя замочит, можно я твои ботинки возьму?

– Хм-м, я извиняюсь, а Капитан – это звание или кличка? – все-таки не смог сдержать любопытства Падогов. – Грубо выражаясь, погоняло...

– Звание, - невозмутимо ответил Моручи. – Кличек у меня нет, я не собака.

– Капитан, так че насчет ботинок-то? – не унимался Николай. – Всю жизнь мечтал поносить настоящие капитанские шузы...

Моручи невольно посмотрел на свою обувь. На ногах у него по-прежнему были тяжелые кирзовые боты, доставшиеся «в наследство» от Ежова. Как и все остальные детали амуниции, капитану они пришлись в самый раз. Когда он переодевался в квартире покойного Зверева, обувку менять не стал – у Толика все равно не было ничего подходящего.

– Великоваты они тебе, - отказал в просьбе он. – И нечего меня хоронить раньше времени. А вы, сударь, передайте своему хозяину, что я отсюда не уйду. Пусть присылает хоть сотню таких, как вы.