Чтение онлайн

— Я буду защищать ее, чего бы это ни стоило.

— Хадасса не одобрит твой метод защиты. Более того, она только рассердится.

— Пусть она не знает об этом.

— Она узнает. Не представляю, как, но узнает. — Александр посмотрел на Хадассу, которая глубоким сном спала на своей постели. — Необычный она человек. Стоит ей только взглянуть на кого-либо, как она сразу все о нем узнает. Она говорит, что это лишь потому, что она слушает людей и присматривается к ним, но я думаю, что главная причина не в этом. Наверное, это ей открывает ее Бог. — Хадасса заворочалась во сне, как ребенок. Александр подошел к ней и осторожно приоткрыл покрывало,

чтобы взглянуть на уродующие ее внешность шрамы. Он нежно прикоснулся рукой к ее лицу, стараясь при этом не разбудить ее. — Уже одно то, что она жива, говорит о силе ее Бога. Я как врач не могу этого объяснить. — Поднявшись, он посмотрел на Рашида. — Думаю, нам лучше доверить ее защиту ее Богу.

Рашид ничего не сказал.

Александр задумчиво посмотрел на лицо девушки.

— Ты знаешь, почему она закрывает лицо?

— Стыдится.

Александр покачал головой.

— В ней нет ни капли тщеславия. Она закрывает свои шрамы, потому что другим неприятно на них смотреть. Никакой другой причины я не нахожу. Люди видят на ее лице следы от львиных зубов и когтей. Им тяжело понять, что это значит.

Александр опустил голову и провел рукой по волосам. Ему было больно за Хадассу. С того момента, как он впервые увидел ее на арене, она стала для него родным человеком. Она была подобна тем рабам, которых оставляют в храме Асклепия: брошенная, всеми забытая, никому не нужная в этом обществе. Но ее доброта и смирение стали маяком для сердца Александра — как и для сердец многих других людей. В этой, казалось бы, запуганной и сломленной девушке оказалось столько выносливости, что это нельзя было объяснить с точки зрения здравого смысла. Иногда та любовь, которую Хадасса передавала больным своим легким прикосновением или добрым словом, буквально пронзала молодого врача. Именно такую любовь он и сам хотел проявлять к людям… И именно такой любви ему, видимо, недоставало.

Александр заботился о людях. Хадасса их любила.

Александр удивленно покачал головой. Возможно ли, чтобы человек, который столько пострадал, был именно таким?

— Я еще не встречал за всю свою жизнь такого человека, как она, Рашид, — сказал он, снова проводя рукой по волосам. — И я не посмею сделать ничего, что может ее обидеть. — Он с удивлением поймал себя на том, что его голос дрожит от переполнявших его чувств, и быстро взял себя в руки. Пристально взглянув в темные глаза араба, он добавил: — И ты тоже.

— Я поклялся защищать ее, мой господин.

— Тогда защищай ее, но только так, чтобы твои методы могла одобрить Хадасса.

— Моя жизнь принадлежит ей. И поэтому я никому не позволю распоряжаться ее жизнью.

Александр поджал губы.

— Она скажет, что твоя жизнь принадлежит ее Богу, как и ее собственная. — Врач глубоко вздохнул и устало потер шею. — Не ищи у меня ответов. У меня их нет. Что будет, то и будет. По крайней мере, сегодня ей вряд ли что-нибудь грозит. Давай лучше поспим. С тем, что нас ждет впереди, лучше встретиться отдохнувшими.

Но настоящего отдыха не получилось.

Александр долго не мог уснуть, вспоминая во всех подробностях события прошедшей ночи. Ощущение чуда смешалось у него с растерянностью, когда он подумал о том, какая опасность грозит Хадассе. Он пытался убедить себя в том, что беспокоиться — это в порядке вещей, в природе человека. В конце концов, Хадасса проявила себя умелой и ценной помощницей. Но что-то в глубине души говорило

ему, что дело не только в этом.

Кто-то постучал в дверь и стал звать по-еврейски. Александр различил несколько услышанных слов и понял, что звали не его, а Хадассу. Очевидно, Рашид тоже никак не мог уснуть, потому что он быстро встал и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы не выспавшийся человек мог говорить с непрошеным гостем.

— Ты что, спятил?! Читать не умеешь?

— Мне нужно поговорить с Рафой.

— Врач уехал из города и будет только завтра.

— Рафа. Мне нужна Рафа.

— Ее здесь нет. Иди отсюда! Возле бань полно других врачей. Обратись к ним со своими проблемами. — С этими словами Рашид решительно закрыл дверь и снова лег на свою постель, но тут же насторожился, когда увидел, что Хадасса просыпается.

Она привстала, потерла лицо. Увидев, что сквозь щели двери пробивается свет, она недовольно нахмурилась.

— Уже утро.

— Нет, — солгал Рашид, — это луна светит.

— Так ярко?

— Спи, моя госпожа. Видишь, посетителей у нас нет.

— Я слышала, что кто-то приходил…

— Ты ничего не слышала, — снова солгал Рашид, стараясь говорить как можно естественнее. — Просто тебе приснилось, что ты в Иудее.

Хадасса снова потерла лицо и удивленно посмотрела на него.

— Если мне это только снилось, то откуда ты знаешь, что они говорили по-еврейски? — она потянулась за покрывалом для лица.

В этот момент встал Александр.

— Пойду, посмотрю, кто там, — сказал он, прекрасно понимая, что Хадасса не оставит без внимания просьбу о помощи, какой бы усталой при этом ни была. Открыв дверь и выглянув на улицу, он увидел какого-то уныло удалявшегося мужчину.

— Никого нет, — сказал он.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Александр прошел к задней стене лавки, где лежала его сумка. Налив воды в глиняную чашку Хадассы, он добавил туда мандрагоры и протянул чашку ей. — На, выпей, — сказал он, поднося чашку к ее губам. — Тебе нужно отдохнуть, иначе ты вообще работать не сможешь. Я разбужу тебя, как только начну принимать посетителей.

Уставшая и испытывающая жажду, Хадасса выпила.

— Как там Антония?

— Антония спит, как и тебе следовало бы. Завтра навестим ее. — Александр бережно накрыл девушку и не отходил от нее до тех пор, пока не увидел, что лекарство начало действовать. Как только Хадасса погрузилась в глубокий сон, он вернулся к своей постели.

Рашид сидел и смотрел на Хадассу.

— Отдыхай, Рашид. Она теперь проспит долго.

Араб откинулся на своей постели.

— Ты слышал, как ее назвал этот иудей?

— Да, слышал. Что это означает?

Рашид ответил. Александр серьезно задумался, потом удовлетворенно закивал.

— Похоже, у нас есть ответ.

— Ответ на что?

— Как ее уберечь. С этого времени не будем называть ее по имени, Рашид. Будем называть ее тем прозвищем, которое ей только что дали. Будем звать ее Рафа.

Целительница.

Марк ехал на юг, в Иерусалим, по дороге, проходящей через Мицпу. Потом он доехал до Рамы, где остановился, чтобы купить миндаль, финики, пресный хлеб и мехи с вином. Люди его сторонились. Он заметил, как какая-то женщина, едва завидев его, подобно курице, защищающей своих птенцов от хищника, собрала вокруг себя своих детей и увела в глиняный дом.