Эхо ужаса
Шрифт:
– Нет, Сотников! Нет! Ты сейчас же должен обзвонить своих людей, кому доверяешь больше всех, и в шесть утра я буду ждать тебя в своём кабинете! Конец связи!
– Приказ понял! Будет всё сделано, как Вы и просили, – глядя на картину и не видя её, ответил Владимир, догадавшись по тону начальника, что его и ребят ждёт серьёзное задание.
– Ну, вот и славно, Владимир, я в тебе не сомневался.
На другом конце провода раздался долгий гудок. Сотников повесил трубку, допил оставшийся в стакане кофе, взял свой портфель и, достав из него свою записную книжку, начал обзванивать товарищей,
Глава 3
В посёлке все уже начинали готовиться ко сну, наступала ночь. В это время года вечера холодные, и на улицу не тянуло даже молодёжь. Спать ложились рано: с рассветом нужно было вставать на работу. То, что Савелий Геннадьевич так и не вернулся с рыбалки, никто и не заметил: кто-то не знал, что он пошёл на речку, а кто-то подумал, что он уже пришёл и лёг спать. В домах один за другим погасали неяркие огоньки керосиновых ламп, и, когда погасла последняя, посёлок скрылся в густой, почти осязаемой темноте: ни огонька, ни шороха, ни звука…
Вдруг тишина взорвалась тревожным лаем собак – в таёжном посёлке их было много, они охраняли его от дикого зверя и лихих людей. Сначала пара собак, поддерживая друг друга, залились захлёбывающимся испуганным лаем, и тут же к ним присоединились остальные. В домах стали зажигаться лампы, по окнам заметались силуэты людей. В некоторых домах задвигались занавески: люди пытались, вглядываясь в темноту, понять причину собачьего переполоха.
Спустя несколько минут к лаю собак добавились шорохи, посвистывания и непонятное бурчание. Стало понятно, что собаки подняли лай неспроста: что-то таинственное и явно зловещее нарушило покой преданных людям животных. Внезапно одна из собак так пронзительно взвизгнула, что всех, кто слышал, бросило в дрожь.
– Чёрт возьми, этих несносных животных, – бурчал один из проснувшихся лесников, дом которого располагался ближе всего к вольерам, где и находились собаки. Он нехотя сел на кровать, нашарил ногами в темноте свои валенки, стоявшие под кроватью, опустил в них ноги и встал.
– Пойду, проверю, что там происходит, – сказал он жене, надевая прямо на нижнее бельё ватник, с вечера положенный возле тёплой печки. И так, в армейских бязевых кальсонах с выбившимся из валенок завязками и такой же рубахе, белевшей в темноте из-под ватника, направился к выходу. На пороге остановился и, поколебавшись, сказал, обернувшись к обеспокоенной жене:
– Ты это… Закройся сейчас, и ни в коем случае не выходите из дома, пока я не приду.
– Мамочка, что случилось? – хрипловатым спросонья голосом сказала проснувшаяся от шума маленькая девочка.
– Всё хорошо, моя малышка, – ответила мать. – Спи, папа сейчас вернётся.
– Мне страшно, мамуленька, – продолжала жаловаться девочка. – А куда пошёл папа?
– Спи, спи, Оленька, папа пошёл проверить, почему разлаялись собаки, сейчас он придёт, и мы будем спать дальше. На тебе твоего плюшевого зайку, обними его покрепче и засыпай.
– Мамочка, можно мы с зайкой ляжем с тобой? Мне, правда, очень страшно!
– Хорошо, ложись ко мне на кровать, я сейчас приду, только дождусь папу и всё.
Собаки не только не переставали лаять, но, кажется, волновались ещё больше, оглашая
– Где же этот фонарь? – продолжал разговаривать вслух лесник, вышедший проверить, что случилось. – Ладно, обойдусь без него: тут всё равно рядом их вольеры. Наверное, это волки их так напугали.
Электричества в посёлке не было уже вторую неделю: сломался дизель, и местный электрик никак не мог его починить. Без фонаря, в кромешной тьме, в прямом смысле на ощупь пробирался лесник к вольерам, перебирая руками внутренние перекладины высокого соснового забора, ограждающего посёлок. Захлёбывающийся лай, переходящий в яростное хрипение рвущихся собак всё усиливался, достигая немыслимых тональностей. И к нему добавились ещё какие-то странные звуки, похожие одновременно и на посвистывания, и на скрежетания.
– Дьявол, что за чертовщина тут происходит? – выругался вполголоса лесник. – Не медведь ли ломает забор?
Подойдя ближе к вольерам, он споткнулся обо что-то мягкое и упал, попав руками в тёплую липкую жижу. Приглядевшись, он понял, что бесформенные кучи в липком снежном месиве – это разорванные на несколько частей тела собак. Наклонившись над одной из таких куч, он ужаснулся тому, насколько было обезображено животное: просто кровавые куски и только по шерсти можно было догадаться, что это была собака. Кто мог устроить такое зверство – у лесника не было даже предположений. Лужи крови были повсюду, в одну из таких он как раз и наступил, а потом, когда споткнулся, упал руками.
Неожиданно прекратились все звуки, и на мгновение наступила тишина. Однако уже через несколько секунд раздался страшный визг, шорохи стали усиливаться и в воздухе почувствовался резкий неприятный запах. Определить происхождение звуков, а также их источник было просто невозможно: они доносились абсолютно из разных уголков посёлка, но без света, в полуночной тьме, толком нельзя было понять, откуда именно и кто их издаёт.
Мужчина почувствовал прилив неизъяснимого, леденящего душу ужаса и, схватившись за перекладину забора, шагнул в сторону дома. Вдруг он неожиданно почувствовал, что что-то сверху капает ему на голову – две или три крупные капли шлёпнулись на шапку и скатились на воротник. В то же мгновение его окутало облако тлетворного запаха.
– Господи боже, что это за вонь? – невольно вскричал он, проведя рукой по голове и брезгливо стряхивая с рук зловонные капли. Глянув вверх, поселенец увидел нечто ужасное. На него сверху, раскрыв пасть, смотрело неведомое существо размером с крупного волка. Оно сидело неподвижно на своих задних лапах с огромными когтями, передними же лапами держалось за ветки дерева.
Лесник отпрянул назад, но существо прыгнуло на него сверху и вцепилось прямо в лицо. Душераздирающий крик разнёсся по посёлку. Кровь брызнула из-под острых, как лезвия, зубов. Собрав все силы, умноженные адреналином, лесник попытался оторвать от себя мерзкое существо, повисшее на нём. Однако почувствовал режущую боль в ноге, в которую вцепилась вторая тварь, выползшая из-за вольера. Уже падая, остатками угасающего сознания он отметил ещё одну страшную морду, выползающую из-за кустов.