Чтение онлайн

От радости, что он неправильно истолковал причину её состояния, даже плакать почти перехотелось.

– Не нужно расстраиваться, - тем временем продолжил мужчина. – Наша беседа окончена, мучить вас сегодня больше не буду. Только пару подписей поставьте.

Девушка благодарно улыбнулась и быстро подошла к столу. Хотелось поскорее покинуть душный кабинет.

– Анна Михайловна, - окликнул следователь, когда она взяла ручку. – Я не стал в опросе указывать про смерть вашего отца и причастность к ней отца погибшего и его самого. Мы всё равно ничего не докажем и никого не сможем наказать. Только писанины прибавится.

Ей очень не понравились пренебрежительно-снисходительные нотки тона. Всё доверие и симпатия к следователю тут же улетучились, оставив после себя

едкий осадок. Она ведь с первого раза поняла, что никто не будет разбираться в старом деле, если нет никаких улик и доказательств. Тот оперативник Васильченко очень мягко и доходчиво всё объяснил. И по его добрым понимающим глазам было видно, что он был бы рад помочь, но правда не может. А по тону и скучающему выражению лица этого сотрудника сразу понятно, что он совершенно не заинтересован в восстановлении справедливости, он заинтересован только в том, чтобы облегчить себе работу. Для него чужая трагедия – это всего лишь лишняя писанина.

– Всего доброго, - поставив свою подпись, ядовито улыбнулась Аня и направилась к выходу.

Девушка резко распахнула дверь и выскочила в пустой коридор. Повертев головой из стороны в сторону, она поняла, что за дверью её никто не ждал. Неожиданное разъедающе-едкое разочарование обожгло горло. Она ведь реально ожидала, что Егор останется ждать её возле кабинета. И пускай она не собиралась ничего слушать, но его отсутствие очень больно било в самое сердце. Получается, он не хотел с ней разговаривать или что-то ей объяснять, просто остановился из вежливости, когда проходил мимо.

Аня глубоко вздохнула и поспешила к выходу. Только счёт своих шагов, которые громко скрипели по линолеуму в безлюдном коридоре, не давали ей сорваться и в раздражении запустить сумку в стену.

****

Яна остановилась посреди тротуара и растерянно оглянулась по сторонам. Сердце взволнованно и сильно билось в груди, причиняя почти осязаемую боль. Хотелось плакать. Нет, не так. Хотелось реветь навзрыд и кричать, пока не сорвётся голос. Она ведь была уверена в своём плане. Во всей этой трагедии и ужасе она смогла увидеть шанс для них со Славой. Она несколько ночей не спала, обдумывая их дальнейшее будущее, примеряя роль преданно-ждущей жены. Она верила, что Слава оценит её решимость идти с ним до конца, и они смогут быть вместе. А потом, со временем, он примет и ребёнка. Женщина почти не сомневалась в успехе своей задумки, правда, что делать с Котовым и его настойчивостью принимать участие в жизни ребёнка, она пока не знала. Но если отложить решение этой проблемы на потом, то можно было насладиться спокойствием и умиротворённостью момента. Она, Слава и ребёнок – это то, о чём она мечтала долгие годы. Пускай он и не будет рядом с ними ближайшие годы, но они смогли бы это пережить. Она бы вывезла всё. Но… Всегда есть грёбаное проклятое «но». И её заключалось в том, что Славе её щенячья преданность оказалась не нужна, несмотря на его незавидное положение. Он даже с трудом согласился с ней поговорить. И ни на секунду не задумался о том, чего ей это стоило.

Ведь она в рекордно короткие сроки нашла хорошего адвоката, отвалив ему кучу денег. Пришлось достать все свои сбережения и ещё часть занять у бабушки, придумав слезливую историю, что деньги ей нужны на консультацию у хорошего, но дорогого акушера-гинеколога в перинатальном центре. Сама себя ненавидела за то, что прикрылась ребёнком, но по-другому бабушка бы ей не помогла. Тем более на адвоката для Славы. Вся семья на дух не переносила её мужа, смирились со временем, конечно, но отношения своего не поменяли. И это очень сильно ранило.

И вот сегодня утром этот самый адвокат позвонил ей и сказал, что он добился короткой встречи со Славой. А это, учитывая, что муж находился в СИЗО, почти нереально. Недаром столько денег с неё содрал; свою работу он выполнил на все сто. Правда, теперь толку в этом больше не было. Получается, все

её старания, ложь и планы пошли псу под хвост. Всё зря.

Слава даже слушать её не стал. Только сказал, чтобы она готовилась к разводу и не смела манипулировать беременностью, иначе кроме судебной волокиты её ничего не ждёт, ведь он будет требовать установление отцовства. Яна просто слушала его и беззвучно ревела. Он рушил её планы прямо на глазах и ни капли не сожалел, и это не только обижало, но и жутко злило. Она тщетно пыталась до него достучаться, но он был непреклонен, а последняя фраза в хлам разбила всё внутри: «Ты всегда для меня была никем, просто баба, которая рядом. Ради тебя даже пальцем не хотелось пошевелить. А ради неё я не пожалел даже лучшего друга. Улавливаешь разницу?»

Она практически не помнила, как вышла из комнаты для свиданий, как говорила с адвокатом о том, что больше не нуждается в его услугах, и как оказалась на этом чёртовом тротуаре. Только осознание болью билось где-то в затылке.

«Ради тебя ничего, ради неё всё…»

И как можно жить после этой фразы? Как не сдохнуть, когда услышала это от человека, которого слепо и одержимо любила половину своей жизни и прощала ему всё на свете?

Яна вытерла мокрое лицо рукавами своей строгой бежевой рубашки и повернула голову влево, чтобы определить, где припарковал автомобиль папин друг, которого она наняла, чтобы он отвёз её в город. И тут же наткнулась взглядом на красную «Тойоту» Андрея, которая ехала в правом ряду, медленно приближаясь к ней. От охреневшего и злого взгляда Котова у неё почти остановилось сердце. А противное и неожиданно сильное чувство вины как будто скрутило в узел кишки. Расстояние между ней и машиной сокращалось. Ей не хотелось никаких выяснений и объяснений, а времени на принятие решения было всё меньше, поэтому, не придумав ничего лучше, женщина развернулась и со всех ног побежала к ближайшему зданию, чтобы как можно быстрее скрыться от осуждения и ярости Андрея.

****

– Это что, Яна? – пробился сквозь рёв в ушах удивлённый голос сестры.

Но Андрей даже рта не мог открыть, чтобы ответить. Он настолько охренел, когда увидел плачущую Яну на тротуаре возле СИЗО, что просто выпал из реальности. Он не был дураком и прекрасно понимал, что она здесь делает. Отменила поход к врачу, ссылаясь на занятость, а сама побежала к своему неадекватному муженьку, который не так давно застрелил человека.

Идиотка!

А когда она, заметив его, побежала, у него от ярости потемнело перед глазами. Хотелось орать во всё горло и крушить всё, что попадётся под руку, а потом поймать эту ненормальную и наорать уже на неё, чтобы мозги на место встали. Он просто уже реально не вывозил все её заскоки и тупую непрошибаемость.

– Пойдёшь за ней? – осторожно спросила Аня.

Он только отрицательно мотнул головой и попытался сосредоточиться на дороге. Нет, в таком состоянии ему лучше не встречаться с ней, иначе он за себя не отвечает. Нужно просто немного остыть. Совсем немного, чтобы пропало желание её прибить.

Да, а он ведь считал, что ради ребёнка сможет спокойно выносить все её выходки. Даже поверил, что у него получилось затолкать свою любовь куда подальше и сосредоточиться на ней не как на женщине, которая выворачивала наизнанку все внутренности, а как на женщине, которая носит его ребёнка, и с которой он будет общаться только ради него. Но боль, разочарование и ярость, что рвали изнутри, показали, что у него не вышло.

Мрачное настроение Андрея передалось и Ане, поэтому до самого Вишнёвого они ехали молча. Она несколько раз хотела завести с ним разговор, чтобы прервать это тягостное молчание и немного отвлечься от своих переживаний после встречи с Егором. Правда, угрюмый профиль и плотно сжатые побелевшие губы брата не располагали к диалогу.