Чтение онлайн

Скакун был очень возбужден, и, когда они были уже недалеко от дома, он вдруг вздумал взбрыкнуть. Али вцепился в уздечку и бежал за ним изо всех сил, наконец ему удалось схватить жеребца и повиснуть у него на шее. Но конь стал метаться, сбросил Али с себя, а затем стал его топтать. Али ударился головой о булыжник мостовой.

Все это случилось недалеко от дома. Анна услышала шум и послала Акбара выяснить, в чем дело. Затем услышала плач и рыдания во дворе и, когда вышла в холл, увидела упавшую на пол няню Билли Боя, которая билась в истерике. В ответ на встревоженные

расспросы Анны она бормотала что-то нечленораздельное о своем отце.

Билли Бой мирно спал в детской, и Анна села рядом с ним, послав кого-то за Ричмондом.

Вскоре он появился, бледный и осунувшийся.

— Мой скакун убил Али, — коротко сообщил он и рухнул без сил на стул.

Он дрожал, как будто был в лихорадке, и Анна налила ему вина, которое он сразу же выпил.

— Али был всегда рядом со мной. С моих шестнадцати лет… — сказал он. — До этого он много лет служил у моего отца. Я бы отдал все свое состояние, лишь бы этого не произошло.

Али и Акбар были самыми преданными слугами, Ричмонд уважал их, осыпая привилегиями.

Рыдания и плач во дворе продолжались.

— Жена у Али старая женщина. Я обязан пойти утешить ее, — сказал Ричмонд.

Он отсутствовал довольно долго и вернулся очень измученным. Анна отпустила камердинера и сама помогла раздеться мужу, уговорив его лечь на большой кровати в своей комнате, и сама легла рядом. В ту ночь они оба крепко спали до самого утра.

Анна проснулась первой. Ричмонд лежал на спине, забросив одну руку над головой; лицо у него было бледным, а в волосах появилась седина. Вскоре он открыл глаза и стал говорить о трагедии с Али.

Ричмонд решил избавиться от лошади и заверил жену конюха, что она будет по-прежнему жить у них, в комнатах, которые они сейчас занимают, и что он обеспечит ее деньгами.

— Больше я ничем не могу им помочь, — вздохнул он. — Этот случай напомнил мне о том, что я давно собирался сделать, но теперь уже не буду откладывать. Я должен написать завещание.

От этих слов у Анны мороз пробежал по коже.

— Должен? — переспросила она.

— Дорогая моя, мне следовало сделать это давным-давно. В конце концов, такая предусмотрительность не повредит, а поскольку Эллиот как раз в городе, а он разбирается в таких вещах, я обращусь к нему за советом.

— Все равно, мне бы не хотелось, чтобы ты об этом думал, — сказала Анна.

— Но, дорогая моя, что тебя так тревожит?

— Не следует думать о плохом! — воскликнула она. — Давай лучше строить планы о том, как отправить Билли Боя в Англию. Хорошо бы поехать с ним и забрать с собой детей Эмилии. Если они будут с нами, она не станет так о них тревожиться.

— Дорогая моя, бесценная, ты ангел! — улыбнулся Ричмонд. — Обещаю тебе, что на будущий год, когда Билли исполнится пять лет, мы поедем домой. Это тебя устраивает?

— Да, конечно!

— Тогда улыбнись, — приказал он. — Дома мы создадим колонию, как это сделали мои родители в Хэдли-Грин.

За завтраком он продолжал говорить о доме и о том, как они станут там жить, и был таким же веселым и непринужденным, как до того сезона, когда в

Калькутту приехал Гарри.

Когда Ричмонд ушел, Анна стала размышлять о прошедших годах. Прошло три года с тех пор, как Гарри уехал в Агру. Это были трудные годы. Она научилась сдерживать свои чувства, подавляя мятежный свой дух. И на семейном портрете работы Джорджа Чиннери она выглядела такой спокойной и умиротворенной.

Она совершенно забыла о завещании Ричмонда, когда однажды утром, спустя пару недель после смерти Али, он передал ей какой-то документ и попросил в течение дня прочитать его. Когда Ричмонд ушел, она села за стол и начала читать. Содержание завещания до такой степени ее растрогало, что она едва различала текст сквозь слезы, то и дело вытирая глаза. В это время няня привела Билли Боя. Он был одет для утренней прогулки, и у ворот его уже ждала маленькая коляска, запряженная пони, с грумом и лакеем. Увидев слезы на глазах у матери, он побежал в библиотеку за тетей Августой и отказывался ехать, пока Анна не заверила его, что с ней не случилось ничего плохого. До сих пор малыш не видел, чтобы взрослые плакали, и даже думал, что они на это не способны. Потребовалось много времени, чтобы его успокоить.

Анна обрадовалась возможности довериться Августе, когда они остались одни. Завещание Ричмонда щедро обеспечивало будущее жены, сына и сестер, но именно его щедрость по отношению к его маленькой дочке и ее матери, а еще больше — к вдове Али так тронула сердце Анны.

— Он подумал обо всех, — всхлипывая, говорила она. — О, Августа, он самый добрый человек на свете! Я больше не в силах читать!

— Ну и не стоит, раз это тебя так расстраивает, — сказала Августа. — Но перестань же плакать, ведь он еще не собирается умирать. Ричмонд говорит здесь, что надеется скопить еще больше денег и раздать все остальным членам семьи. Он доживет до глубокой старости, дорогая. Вот увидишь!

— Надеюсь на это. Я так на это надеюсь! — сказала Анна. — Пойдем навестим лучше миссис Батлер, пока не стало жарко, как в печке.

Часто, оставшись одна, Анна думала о Ричмонде и о Гарри и поражалась, что ей удалось заслужить любовь таких замечательных мужчин. К ней снова возвращалась безмятежность духа.

В тот неимоверно жаркий сезон время, казалось, тянулось, томительнее обычного. Наступил апрель, и в ранние утренние часы благословенной прохлады Анна с Ричмондом каждый день выезжали покататься верхом. К шести утра они возвращались, а солнце уже немилосердно жгло, но благодаря утренней прогулке они легче переносили день.

Зной сжигал все вокруг. Анна с тоской смотрела на ясное синее небо без единого облачка, в котором стремительно носились птицы.

Затем начались дожди, и земля сразу покрылась изумрудно-зеленой и сверкающей травой, снова расцвели засохшие было кусты, и весь мир превратился в радостный и сияющий рай с множеством цветов и фруктов.

И в этот коварный дождливый сезон Ричмонд подхватил лихорадку, Влажный, как в теплице, воздух и приступы озноба уменьшали сопротивляемость его организма. Болезнь протекала невероятно тяжело.