Шрифт:
Гори, гори, моя звезда,
Звезда любви приветная,
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда.
Звезда любви, звезда волшебная,
Звезда моих минувших дней,
Ты будешь вечно неизменная
В душе измученной моей.
Лучей твоих неясной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я - ты над могилою
Гори, сияй, моя звезда...
Василий Чуевский
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
«У каждого человека есть своя звезда. Моя звезда - песня», - говорила во многих интервью великая певица Анна Герман.
Ее судьба - яркий пример того,
Эта книга дарит поклонникам Анны Герман возможность познакомиться с литературным творчеством певицы. Автобиографические воспоминания «Вернись в Сорренто?..» написаны в трудный период жизни Анны - в период реабилитации после трагической автокатастрофы, в 1969 году. Перед читателем предстанет эта книга в оригинале, без сокращений и цензуры, которым она подверглась при издании в 1987 году.
«Человеческая судьба» - это воспоминания, которыми поделилась пани Ирма Мартенс (мама Анны Герман) со Збигневом Ендрыховским из Вроцлава. Из них мы узнаем родословную Анны Герман по материнской линии и знакомимся с историей ее детства.
Творческий путь Анны Герман как путь к радости через страдание, необыкновенная личность певицы открываются со страниц ее интервью, которые она давала в далекие 1970-е во время своих концертов в тогда еще Ленинграде, где ее всегда ждали и любили.
Особое место в книге занимает иллюстративный материал. Более пятнадцати лет я собирал фотоархив Анны Герман. В книгу вошли многие фотографии из личных архивов Збигнева Тухольского, Анны Николаевны Качалиной, варшавского «германоведа» Мариолы Призван, из частных архивов фотографов, газет и журналов, а также поклонников певицы.
В этом издании читатель впервые увидит уникальные документальные материалы: авторские рисунки Анны Герман, репродукции редчайших статей не только польской, но и итальянской, бельгийской, французской прессы, документы из семейного архива певицы, фотографии людей, упоминаемых в ее мемуарах.
Благодарю всех, кто принимал участие в создании этой книги.
Иван Ильичев
Моей матери
ВЕРНИСЬ В СОРРЕНТО?
В осенний сад зовут меня
Воспоминания мои...
Горит оранжевый наряд,
И воздух свеж,
и журавли курлычут в небе.
И кажется, что мы с тобой
Не расставались никогда.
Ты словно солнце и вода
Живешь со мной не разлучаясь.
И так подряд уж много лет,
Когда приходит осень вновь,
Хочу найти затихший сад,
Чтоб все мечты и всю любовь
вернула Память.
И голос твой услышу вдруг.
Слова, как теплые огни
Зовут
Мне не забыть тебя.
Я знаю.
Владимир Сергеев. «Осенняя песня»
Дорогие читатели! На протяжении тех пяти бесконечно долгих месяцев, что мне пришлось лежать в гипсовой скорлупе, а также многих последующих месяцев, когда я лежала в постели уже без гипса, я неоднократно клялась себе, что больше ни за что не вернусь в Италию и даже не буду вспоминать о ней.
Решение это родилось у меня еще там, в Италии, когда ко мне впервые полностью вернулось сознание. Строго говоря, это произошло на седьмой день после катастрофы, однако действительность возвращалась ко мне лишь эпизодически. Так что в минуты прояснения, отдавая себе отчет, что со мной случилось и где я нахожусь, я утешала себя, бормоча: «Никогда больше сюда не приеду». После чего - в зависимости от душевного состояния, от того, насколько острой или уж совсем нестерпимой становилась боль, - я отпускала несколько не очень лестных эпитетов в адрес Апеннинского полуострова и уровня моторизации, которого достигли его жители.
Тут я должна сделать маленькое отступление.
Я не большая охотница до так называемых «крепких» словечек. Это явный просчет в моем воспитании. Моя бабушка повинна в том, что я не умею (и - что еще хуже - не люблю) пить, курить и употреблять сильные выражения.
Считаю это признаком недостаточно развитой фантазии. Однако не хочу выступать в роли моралистки - готова согласиться даже, что подобные привычки в определенных обстоятельствах действуют успокоительно, а порой прибегнуть к ним просто необходимо.
К безграничному изумлению моей мамы, моего жениха (и, не веря собственным ушам), в самую тяжелую минуту я могла произнести все эти сильные выражения, которые когда-либо слышала или вычитала из книг, - совершенно запросто, подряд, без сколько-нибудь логической связи. А если произнесенный монолог не доставлял желанного облегчения - в силу недостаточного профессионализма в этой области, - то повторяла все «da kapo al fine» (с начала до конца.
– Ред.).
Неприязнь к богатой песнями Италии преследовала меня столь yпорно, что в конце концов мне удалось убедить маму в необходимости перевезти меня в Польшу -и буквально в чем была. Прошу прощения - в чем лежала. В гипсе до самых ушей, полностью отданная на милость окружающих. Это удалось, о чем будет сказано ниже.
Теперь я хочу объяснить, почему я все-таки пишу, возвращаюсь памятью к тем дням.
Как во время моего пребывания в трех итальянских больницах, так и позднее в Польше, я получала и продолжаю получать массу писем от незнакомых людей, которые искренне сочувствуют мне в связи с постигшей меня бедой. Яне в состоянии ответить на все письма, даже если бы очень хотела.
Кроме того, до меня время от времени доходят невероятные слухи о себе самой. Удивляться тут нечему - я знаю, что они вызваны отсутствием верной информации и неподдельной доброжелательностью. Вот я и подумала, что мой долг перед слушателями - вернуться к моим итальянским впечатлениям.