Чтение онлайн

«Вижу неприятельскую подводную лодку».

Эскадра продолжала свой путь. Командующий не сомневался, что «Гневный» справится один.

Так оно и было. Миноносец подлетел к тому месту, где только что исчез перископ подводного корабля, и сбросил глубинные бомбы.

Пенящиеся столбы взрывов высоко поднялись над морем.

«Гневный» опять вступил в строй. На мачте «Маршала» взвился сигнал флагмана:

«Гневному». Благодарю. Командующий».

Ветер задувал сильней. Начинало покачивать…

На большом корабле и качка большая.

Медленно-медленно кренился «Маршал» на один борт и шёл так несколько секунд. Потом начинал долго-долго выпрямляться и грузно ложился на другой борт.

Медвежонок, словно его потянули за хвост, вдруг поехал в другой угол кладовой. За ним поползла маслёнка. Медвежонок протянул к ней лапу. Маслёнка почему-то остановилась и поехала обратно. Медвежонок — за ней. Вначале ему нравилось кататься по палубе. Но, когда беднягу разок стукнуло о металлический ящик, а другой раз ткнуло носом в банку с олифой, езда потеряла для него всякий интерес. Олифа пристала к носу, и от неё пахло лесными клопами. Лес, лес! Где ты шумишь — далеко ли, близко ли?

Мишка вскарабкался на кипу ветоши.

Электрические лампочки слепили глаза. Медвежонок поворчал, закрыл голову лапами, вздохнул и начал подрёмывать.

Шёл уже третий час полного хода, когда командир отделения приказал электрику Соломакину принести ветоши. Соломакин взял мешок и побежал в кладовую.

На корабле всё умеют делать быстро и ловко. Одной рукой Соломакин держал мешок, другой засовывал в мешок ветошь и приговаривал:

— Так-так-так!

Вдруг электрик вскрикнул и отдёрнул руку от ветоши:

— Крысюга! Ишь куда забралась, подлая! Пошла прочь!

Но тут вместо крысы из груды ветоши появилась лапа с когтями.

Сердитый, недовольный тем, что его потревожили, медвежонок выкарабкался наружу и чихнул.

— Так-так-так! Будь здоров! — сказал Соломакин, и больше уж он ничего не говорил…

В машине никто не обратил внимания на электрика, выбежавшего из кладовой с мешком за плечами. Лишь главный инженер-механик, посмотрев вслед Соломакину, принялся тереть глаза. На секунду ему почудилось, что ветошь в мешке шевелится.

Инженер-механик, работая в машине, не спал вторые сутки.

— Чего только не примерещится от усталости! — покачал головой инженер-механик и опять принялся следить за стрелками показателей.

Машины работали отлично…

Соломакин выбежал из машины, как будто за ним гнались все машинисты. Только на верхней палубе он перевёл дух и огляделся.

Это было место, где хранились продукты для камбуза. На свежем ветру качались подвешенные на крюки бараньи туши, стояли ящики с продуктами и мешки с кочанами капусты.

Соломакин поправил мешок за плечами:

— Да не брыкайся ты, сынок, слышишь? Я тебе на шею электрический фонарик привешу, эге? Сам себе светить будешь… Куда бы мне тебя схоронить пока?.. Ага!

Так-так-так!..

Соломакин снял мешок с плеч, поставил его рядом с капустой и побежал к себе. Он был так доволен, что даже разок подпрыгнул на бегу…

Но если бы увидел Соломакин, кто подходит к мешкам с капустой, то, наверно бы, не подпрыгнул. А подходил кок. Он пришёл за капустой для щей.

Кок взялся за мешок да так и задумался: «Что за оказия такая? Куда ж моего Компота спрятали?»

Тем временем Соломакин спустился в помещение электростанции. Тут перед большой мраморной доской с громадными рубильниками и приборами несли вахту электрики.

Отсюда шли свет и электроэнергия по всему кораблю: во все каюты и краснофлотские помещения, в кают-компанию, в ленинский уголок, где помещался киноаппарат, на электрическую плиту камбуза, а главное — в боевые погреба и в орудийные башни.

На «Маршале» и снаряды подавались в башни и башни с орудиями вращались силою электричества.

Соломакин подошёл к старшине электриков и принялся шептать ему на ухо, улыбаясь и весело подмигивая остальным электрикам.

— Да не может быть! — обрадовался старшина. — Где же он у вас?

— А в мешке с ветошью. И мягко и никто не видит! — ответил Соломакин.

— Скорей же тащите его сюда!

— Есть! — ещё веселей ответил Соломакин и опрометью побежал по трапу.

На корабле не ходят, а бегают. Но кок не бежал, а прямо-таки на крыльях нёсся на камбуз с мешком за плечами. Но лишь он взялся за ручку двери, как услышал за собой ласковый голос боцмана:

— Что это вы несёте, товарищ кок?

— Ка-капустку! — неохотно ответил кок. — Капустку, товарищ боцман.

— И свежая, наверно, капустка, товарищ кок?

— Куда какая свежая! Только что с грядки сорвал! — буркнул кок и захлопнул за собой железную дверь.

В камбузе он вытряхнул из мешка вместе с ветошью медвежонка, а ветошь запихал обратно. Потом поставил перед медвежонком тарелку с компотом и осторожно высунул нос из камбуза.

В коридоре никого не было. Кок закрыл камбуз и с мешком за плечами понёсся наверх. Около мешков с капустой прохаживался взад-вперёд очень злой Соломакин.

— Понимаешь, безобразие какое! — сказал ему кок и сделал большие глаза. — Взял я мешок с капустой, принёс на камбуз, а в мешке — ветошь. Из ветоши-то щей ведь не сваришь!

Соломакин почесал в затылке, потом вздохнул и сказал:

— Та-а-ак, так-так…

А кок взвалил мешок с капустой на плечи, пошёл, посмеиваясь, на свой камбуз:

— Так-так-так! Кто-то из нас чудак!

Вдруг мешок с капустой упал со спины кока на палубу: в другом конце коридора боцман вёл на верёвочке медвежонка.