Его одержимость
Шрифт:
Но ее не было. Не было ее. И в помине.
Потому что Завьялову, похоже, было вот ни черта не жаль…
А еще я внезапно поняла, что такое настоящий страх… леденея от какого-то нечеловеческого парализующего животного сжирающего изнутри ужаса, если вдруг мое подозрение подтвердится.
Потому что это меня убьет. Нас убьет. Не будет больше никаких нас. Никогда. Я его, Иуду, не прощу.
Не разрывая зрительного контакта, я вновь вспомнила его недавнюю искреннюю улыбку, почувствовав, как что-то у меня
– Вера, тебе надо успокоиться. А потом мы поговорим, – озвучил Вадим, с абсолютно непроницаемым лицом.
– Успокоиться? – истеричный смех. – Хорошо, я успокоюсь, но только после того, как ты скажешь, что все это – какая-то тотальная ошибка! И моего отца выпустили… – я засунула руку в карман шубы, желая достать телефон, внезапно сообразив, что оставила его в номере развлекательного комплекса.
И не только телефон. Там осталась вся моя одежда, паспорт и другие документы… Я даже не успела подумать об этом, в состоянии аффекта покидая собственную свадьбу.
– Вера, твоему отцу предъявлены обвинения по очень серьезным статьям, – он вздохнул. – Его арестовали. Вряд ли в ближайшие годы Артема Александрович выйдет на свободу, – удовлетворенно хмыкнув, Вадим как-то совершенно по-звериному повел головой, и на его лице расцвела незнакомая хищная полуулыбка.
Глава 40
– Скажи, что это не ты? – ровно, несмотря на предвестники внутренней истерики, спросила я.
Вадим расслабленно рассмеялся, цинично убивая во мне последние крохи теплящейся надежды. Прикусив губу, он какое-то время выжидающе смотрел в мои глаза, после чего тихо сказал.
– Вера, я думаю, будет лучше, если мы поднимемся в мой кабинет и обо всем поговорим?
– Ну, давай поднимемся и поговорим! – истерично хохотнула я, и, больше не мешкая, поспешила за ним по лестнице, на ходу избавляясь от шубы.
Молча поднявшись, Вадим завел меня в просторную комнату, усаживаясь за массивный стол.
– Сядь, пожалуйста, - его голос прозвучал на удивление мягко.
Дождавшись, когда я выполню его просьбу, мужчина открыл верхний ящик стола: он достал оттуда стопку аккуратно подшитых бумаг, протягивая их мне.
– Что это? – поинтересовалась я хриплым, не своим голосом.
– Прочти. Потом я отвечу на твои вопросы, - Завьялов откинулся в кресле, сложив руки на груди, сверля меня тяжелым, изучающим взглядом.
Я же опустила глаза вниз, чувствуя, как мое сердце замедляет свой ход.
Бах. Б-а-х. Б-а…
– Вадим, - задыхаясь, произнесла я, глядя в его лицо.
– Ты читай-читай. Потом поговорим.
И я читала… да, я читала… однако строчки то и дело расплывались перед глазами…
«Михаил Семенович Полянский… Гендиректор одного из крупнейших строительных холдингов сгорел заживо вместе со своим племянником…»
Далее шли десятки
Не в силах сглотнуть подступающий склизкий сгусток, застрявший поперек горла, я неотрывно скользила глазами по скачущим строчкам:
«Крах империи Михаила Полянского»
«Банкротство компании…»
«Многочисленные аресты среди ближнего круга Полянского…»
«Рейдерский захват и распил…»
Далее абсолютно непонятно юридическим языком… какие-то пункты, подпункты. А потом…
Я сделала глубокий вздох, пытаясь найти в себе силы читать дальше.
Потому что сквозь сухие формулировки начал проступать чудовищный смысл происходящего. Финансовые схемы… переводы через офшоры… показания свидетелей, которые теперь фигурировали во многочисленных делах…
Против моего отца.
Это был детальный, скрупулезный отчет.
Отчет об операции по поглощению бизнеса моей семьи и уничтожению моего отца.
– Зачем? – с ужасом прошептала я, уставившись в его пугающе спокойное улыбающееся лицо, - Зачем ты затеял все это? Мой папа не имеет к этому…
– Вера, твой отец – очень плохой человек!
– Завьялов обрубил грубо и с тенью презрения, - Он долгие годы шел по головам. Действовал по беспределу… - мрачный смешок, - Лихие девяностые и воровские нулевые канули в лету. Я не собираюсь уподобляться твоему папаше. Он ответит за все перед законом. За все, - взглядом выкорчевывая из меня душу.
Я поморщилась, продолжая смотреть в его абсолютно холодные, пустые глаза. Глаза хищника, сбросившего личину.
– Мой отец сумеет доказать свою невиновность! Слышишь? – с вызовом произнесла я, медленно, один за другим разрывая листы.
– Чудо, это исключено! – Завьялов хохотнул, заставив мое бешено бьющееся сердце болезненно замереть.
Меня колотило… Потряхивало от немого ужаса и разочарования. В голове разрастался гул и вой…
– Кто ты? И какое отношение имеешь к этому Полянскому??? – выкрикнула я, срывающимся голосом, кидая листы омерзительного досье ему прямо в лицо.
– Женушка, не все сразу, - ироническая улыбка, - Считай меня Тайным Мстителем! Этаким столичным Робин Гудом, который, наконец, упечет страшного Монстра за решетку!
Монстра за решетку…
Но мой отец не был Монстром, чего не скажешь о новоиспеченном муже, глядящем на меня с тенью безумия.
Я смотрела на него и не верила… Не узнавала. Иллюзия счастья рассыпалась в прах. Все иллюзия. Боже, как я могла так фатально ошибиться? Как можно было так идеально отыграть, целиком и полностью запудрив мне мозги?