Чтение онлайн

Точнее пытаюсь, но выходит не так эффектно, как мне того хотелось бы. Волосы от волнения слегка слиплись у лба и висят перед глазами, заслоняя мне обзор. Я храбрюсь, а у самой поджилки трясутся от ужаса. Горло перехватывает спазмом, а сама я испуганно смотрю по сторонам, выискивая пути отхода.

– Молоденькая и глупая, – игнорирует мой вопрос и нагло осматривает мое полуобнаженное тело, – красивый звереныш. А главное, отныне, мой.

Впервые жалею, что надела такое провокационное платье. Но что поделать, других у меня нет. Прошлый покровитель, так желавший

мое тело, не позволял мне надевать все, что длиннее колен.

– Нравится? – потягиваю шею, даю обзор на все, что интересно мужчинам.

С первого взгляда понимаю, что данный субъект – настоящий хишник, готовый разорвать свою добычу в клочья. И самое правильное в моей ситуации – дать ему то, что он хочет, не провоцируя азарт охоты. И это непривычно, ведь охотницей всегда была я. Жизнь всегда вносит коррективы… И из некогда провинциальной наивной дурочки мне пришлось стать той, кем я являюсь сейчас… На секунду охватывает горечь, но затем я встряхиваю головой. Все правильно. Не всем так везет, как моей старшей сестре Эле.

Мужчина же в это время лениво проходится взглядом сверху донизу, но нигде не задерживается, что меня коробит. Глубокий вырез был рассчитан на голодные взгляды богачей, а этому хоть бы хны. Чертов импотент!

– Видал и поинтереснее, – ухмыляется и встает, снимает рубашку, демонстрируя идеально накачанный торс.

Сглатываю и вжимаюсь в испуге к спинке дивана. Отчего-то меня пробирает животный ужас, словно по венам течет чистый поток истинного страха. От этого мужика веет опасностью и непривычным расчетом. Казалось, что он холодный и каменный. Такой явно не поддается исконно женским ужимкам и уловкам. С таким не забалуешь, но для меня это вызов, который я принимаю.

– Сомневаюсь, – фыркаю, облизываю язычком нижнюю губу, пытаясь спровоцировать его на похоть.

За годы моя психика научилась перестраиваться, так что я прячу страх так глубоко, чтобы и следа от него не оставить.

Следом за рубашкой на кресло летят брюки, так что теперь он стоит передо мной в одних боксерах. А вот там подтверждение его мужской природы – выпирающий бугор. Ерзаю, находясь в предвкушении следующих его действий, но тут он вместо того, чтобы развязать меня и использовать по назначению, отворачивается и отходит к шкафу.

– И это все? – бесит, что в голосе слышно возмущение, будто я напрашиваюсь на секс с мужчиной.

Он немногословен, просто молчит и переодевается в домашнее. Затем поворачивается ко мне лицом, подходит, поглаживает по щеке.

– Воспитывать еще и воспитывать, – говорит флегматично, с толикой скуки.

– Выпусти меня, псих! – выплескиваю ярость, рыча ему в лицо.

– Никаких манер у нынешнего поколения, – качает он как бы печально головой, а затем вздергивает меня, ставя на ноги.

Откуда-то в его руках появляется веревка и он резво, не давая мне опомниться, завязывает мои руки за спиной. Мои брыкания ему никак не мешают, словно я лишь назойливый комар, мешающий ему выполнять задуманное. Затем он закидывает меня с легкостью на плечо, несет в ванную и только там опускает на пол. Двигаться мне

неудобно, руки крепко связаны, так что паника моя оправдана. Он открывает кран, берет мыло и начинает намывать мой рот.

– Что ты… Кха… Кха… Дела… Ешь… С… Ка, – внутрь забивается мыльный раствор, мерзкий привкус на языке отдает горечью.

На глазах у меня выступают слезы, становится нечем дышать, от обиды в горле горький ком.

– Урок первый, звереныш, мат для тебя отныне – табу, – говорит спокойно, даже отчужденно. – Меня зовут Артур Авдеев, но ты можешь обращаться ко мне просто… Артур. С этого момента начинается твое воспитание, так что советую быть прилежной ученицей.

– Урод… Ааа, – всхлипываю, только сейчас чувствуя свою беспомощность и уязвимость.

И мне действительно становится страшно. Словно я снова вернулась домой, где меня ждут только агония, разруха и боль. А ведь я просто хотела заработать, пусть и нечестным с моральной точки зрения путем. А в итоге нахожусь в плену у какого-то сумасшедшего, слетевшего с катушек психа. И что означает воспитание?…

Двумя часами ранее

– Ты идиотка? – с мрачным видом спрашивает у меня Арина.

– Отвали! – рычу на нее, но ей хоть бы хны.

Она стоит у порога нашей гримерки, подпирая плечом косяк, и не думает отходить.

– Мало того, что ты пыталась вымогать деньги у Галаева, так ты снова собралась к нему? Серьезно? Он тебе в первый раз мозги не вышиб только потому, что удивился, не иначе.

– Моя сестра беременна от него, – фыркаю, надевая платье, словно вторую кожу, – пусть раскошеливается, буратино.

Подружка выразительно приподнимает брови. Показывает тем самым все, что думает о моей затее.

– Не обижайся, но сеструха у тебя та еще клуша. Не понимаю, что в ней Шамиль нашел, – морщится презрительно девчонка, скрещивает руки на груди, – лучше бы ты сама в тот раз вышла на сцену. Мне бы хоть обидно сейчас так не было.

Прикусываю губы, чтобы не ляпнуть лишнего. Никто не знает истинную причину моего отсутствия в ту ночь. Но кто же знал, что моя дура сестра не будет предохраняться? Да и, честно говоря, не рассчитывала я, что на нее клюнет криминальный авторитет, слишком уж она пресная, что ли. Хотя на шесте орудует даже лучше, чем я. Гены, как говорится, пальцем не раздавишь. Ухмыляюсь, предполагая, чем же именно она привлекла этого серьезного мужика. Все же она моя сестра, а не седьмая вода на кисели. Все, что нужно истинной женщине, у нее есть.

– Что сделано, Арин, то сделано, – влетаю в свои туфли и пожимаю плечами, – а сейчас посторонись, мне нужно устраивать свою жизнь.

– Безголовая, – летит мне вслед ее оскорбление, но я пропускаю мимо ушей.

Смотрю на часы и проверяю сообщение с адресом. Главное – не опоздать, иначе потом словить этого Шамиля будет проблематично. Наверняка, он отдал приказ не подпускать меня близко к его особняку, так что сегодня – мой единственный шанс получить то, что мне причитается. Деньги.