Его девственница

Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

Переводчик:

Катюша С.

Редакторы: Надюша

Обложка: Wolf A.

Вычитка: Екатерина Д.

Специально для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

– Я могу с уверенностью заявить, что ваша дочь не будет обречена на бездарную жизнь, лишь потому, что она не попала в мой литературный класс, миссис… – Я останавливаюсь, отчасти потому, что не могу вспомнить имя женщины (хотя она только что представилась), и отчасти потому, что моя мысль в голове – это то, что не должно прозвучать вслух: ваша дочь не будет обречена на бездарную жизнь просто потому, что она не попала в мой литературный класс. Она обречена на бездарную жизнь, поскольку она действительно бездарна.

Я понимаю, что это крайне грубое заявление – именно поэтому я и не говорю это состоятельной, чересчур опекающей свою дочь мамочке, стоящей передо мной. Я не такой уж ужасный человек, хотя этой женщине, требующей, чтобы я принял ее дочь в свой класс, следует сбавить обороты.

Фамилия этой дамочки – это то, что я должен знать, то, что должно было впечатлить меня, когда она представлялась менее двух минут назад. Это было имя, которое вы ожидаете увидеть на эмблеме со стороны библиотеки или крыльца больницы. На самом деле, вероятно, на одном из зданий кампуса действительно присутствует ее фамилия, отштукатуренная на каком-нибудь месте.

Она – кто-то очень важный. Это единственное объяснение тому, почему Джина, как правило, разумный административный помощник английского департамента, ворвалась в мой кабинет несколько минут назад, и, затаив дыхание, сообщила мне, что мисс Как-Ее-Имя была недовольна тем, что ее дочь не попала в мой класс.

Когда я рассмеялся в ответ, Джина уставилась на меня в полном недоумении, видимо, не в состоянии рассмотреть юмора во взрослой женщине, расстроенной расписанием занятий ее взрослой дочери, и пришедшей поспорить об этом с профессором колледжа.

– Блэкстоун, - заявляет женщина.

– Простите, что? – Я тупо переспрашиваю ее, отгоняя мысли, и возвращаю внимание к идеально причесанной женщине, стоящей передо мной. Все, чего я хочу – это выйти из кабинета, чтобы закончить свой обед – и главу книги, над которой я должен поработать – в мирной обстановке.

– Блэкстоун, - повторяет она, очевидно, оскорбившись, что я не сразу узнал ее фамилию. – И я более чем уверена, что моя Эшлин не будет обречена на посредственную жизнь, мистер Райан.

Я признаю, что это правда. Женщина и ее дочь настолько обеспечены и обладают такими связями, что отсутствие таланта

у дочери абсолютно не имеет значения. Ее дочь имеет столько возможностей в жизни, что будет в порядке, не попав в мой литературный класс. Кроме того, судя по тому, что отбеленная блондинка Эшлин заинтересована в своем телефоне больше, чем в разговоре, не думаю, что девушка совершенно опустошена из-за того, что не была зачислена в «Литературный класс 207 с профессором Райаном».

Как только мать начинает снова читать мне нотации, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, вместо того, чтобы вновь пуститься в объяснение, что ее дочь не смогла попасть в мой класс, потому что ее образец сочинения был недостаточно хорош. Я воздерживаюсь, потому что мне уже говорили, что мои «человеческие» навыки могли бы быть лучше. Очевидно, «тупые разговоры» не ценятся администрацией университета и это показательно верно в случае студентов с состоятельными родителями.

Именно поэтому я не говорю матери, что одно из преимуществ быть настолько известным писателем – это когда ты соглашаешься преподавать творческие литературные занятия в одном из престижных снобистских колледжей, и ты лично получаешь персональный скрининг кандидатов на основе их образцов сочинений. В конечном счете, вы получаете класс, полный лучших студентов, вместо того, чтобы быть обремененным полным классом бездарных детей, родители которых пожертвовали больше всего денег школе.

На мгновение, я позволяю себе пофантазировать, что, если я простою здесь достаточно долго с закрытыми глазами, раздражающий дуэт матери и дочери просто испарится в воздухе. Я вдыхаю и пытаюсь отключиться от гнусавого нытья женщины, вспоминая одно из визуальных упражнений, которые я выполняю на своем телефоне. Упражнения – это только часть многих вещей, которые я пытался использовать для лечения своего писательского кризиса, но, кажется, они безнадежны в том, чтобы заглушить голос женщины прямо сейчас.

Когда я наконец-то – и неохотно – открываю глаза, то выпускаю разочарованный выдох, потому что Миссис Блэкстоун все еще здесь, и стоит еще ближе ко мне, безумно жестикулируя, пока говорит. Ей, судя по всему, абсолютно наплевать на тот факт, что моя голова сейчас взорвется.

– Увы, миссис Блэкстоун, - говорю я ей. – Мой класс полон. К сожалению, единственным способом получить доступ к моим занятиям был процесс подачи заявлений.

– Мистер Райан, мы оба взрослые люди. Мы понимаем, что всегда есть способ обойти этот надоедливый вопрос приема.

Я моргаю. Эта чокнутая пытается подкупить меня, чтобы ее дочь попала в мой литературный класс? Нет, ну, я имею в виду, серьезно?! Это же литературный класс; это не то, чтобы я лишил эту девушку ее мечты стать космонавтом.

Затем миссис Блэкстоун делает паузу, ее нижняя губа надувается достаточно для того, чтобы дать понять, что она обижена.

Она дуется.

О боже, это даже хуже взятки. Она пытается флиртовать со мной.