Его девочка

Я выключила газ и сняв с плиты закипевший чайник заварила себе лапшу быстрого приготовления. Сегодня это мой ужин. Все свои сбережения я потратила на съем этой квартиры. Квартира была старой, ремонт поверхностный, из мебели старый диван, стол и допотопный телевизор. На кухне тоже особо ничего не было, стол, два стула, газовая плита, раковина и холодильник, тоже очень старый, я вообще не могла понять, как он работает. Живу я здесь уже неделю, первый день даже не спала, отмывала всю квартиру. И только тогда, когда был лично мной отмыт каждый миллиметр, только тогда я успокоилась. И мне здесь было комфортно и что самое главное, спокойно.

Однокомнатная квартира

располагалась в не очень хорошем районе, здесь в этих старых пятиэтажках жили в основном старики, алкоголики и наркоманы. Половину домов уже расселили, кто-то сам уехал в более благополучный район, а квартиры теперь сдают подешевле, вот таким, как я. Пока я дохожу от остановки до дома, где снимаю эту квартиру, прохожу две забегаловки, возле которых постоянно ошиваются непонятные типы. Я стараюсь передвигаться, как мышка, не привлекая ничьего внимания. Поздно вечером и ночью, здесь на улицу лучше не высовываться. Но мне некуда деваться, я работаю на двух работах и вторая моя смена в кафе Бистро, заканчивается в десять вечера.

Но я знаю, как правильно себя вести, чтобы не привлекать к себе внимания, как бесшумно передвигаться, что лучше затаиться и уйти тогда, когда станет спокойно. Я жила в таком же районе, поэтому все эти алкоголики, наркоманы и забегаловки для меня не новое.

Но есть большая разница, раньше я приходила домой, где меня тоже неизвестно, что ожидало, а теперь, я прихожу домой, где я знаю, что тихо и спокойно и ждет меня только мой ротвейлер Ролли.

Он появился у нас года три назад, тогда отец принес его откуда-то еще щенком. Я тогда удивилась и спросила, где он его взял, на что пьяный отец отмахнулся от меня. Тогда я заподозрила, что он его украл. Потому что денег, чтобы его купить у отца не было. Да он и не стал бы их тратить на покупку щенка, лучше купить паленой водки. А подарить ему его никто не мог, не было у него таких друзей. Остается только одно — он его украл. Мне было стыдно за отца, но поделать я ничего не могла.

Я потом ходила и читала все объявления на столбах, надеясь увидеть «Пропала собака», но так и не нашла такого объявления. И Ролли остался у нас. Его все пинали и обижали, все кроме меня. Он мне был настоящим другом, и я ему тоже. Поэтому, когда неделю назад я решилась сбежать, не раздумывая забрала Ролли с собой.

Лапша уже заварилась и взяв ложку я села за стол. Ролии заскулил рядом.

— Иди, ешь. Я тебе корм насыпала. — сказала я ему и он пошел к своей миске.

На себе я экономила, могла неделю есть лапшу быстрого приготовления, но Ролли я всегда покупала хороший корм. Отца это всегда бесило, он орал, что я дура и зря перевожу деньги. Конечно, если бы я не тратила на корм Ролли, он бы отнимал у меня деньги себе на выпивку.

К побегу я готовилась несколько дней. Сначала нашла квартиру, пришлось отдать за нее все свои накопленные сбережения, зато заплатила я за два месяца вперед. Собрала свои вещи, перевезла сюда и потом взяв Ролли ушла. Слава богу ни у кого не возникло никаких подозрений. Конечно, они спохватились потом и возможно ищут меня, но теперь я не вернусь. Хватит с меня. Мои родственники сначала звонили мне с утра до вечера, я просто не брала трубку, потом стали писать гневные сообщения, их тоже игнорировала.

Поужинав, я вымыла тарелку и выключив на кухне свет, пошла в единственную комнату. Разобрала диван, включила телевизор, который показывал всего несколько центральных каналов, выбрала какой-то старый фильм и устроилась под мягким пледом. Чуть позже ко мне в ноги забрался Ролли.

Видимо под фильм я задремала, так как резко проснулась от какого-то шума. Ролли тоже навострил уши и жалобно заскулил. Я прислушалась, сердце было готово выскочить из груди. Снова что-то загремело и послышался звук битого стекла, а после смех. Я вскочила с дивана и подошла к окну.

Встав так, чтобы меня было не видно я выглянула в окно. Моя квартира располагалась на первом этаже, окна выходили на подъезд, возле которого стояли лавочки. И вот сейчас на этих самых лавочках расположилась пьяная компания. Они пили, а пустые бутылки били об асфальт, громко хохоча. Придурки. Выругалась я и пошла обратно к дивану. Обняла Ролли и прошептала: «Не бойся, мы в безопасности. Больше нас никто не обидит». Ролли лизнул меня в нос и завилял хвостом. Я выключила телевизор и снова легла в постель.

Мне двадцать два года и почти с рождения мою жизнь нельзя назвать легкой. Мама с отцом пили, просветы случались, но иногда. Отец часто нас бросал, заводил кого-то себе на стороне и уходил к ней. Мама в это время пила еще сильнее и срывалась на мне. Потом отец возвращался, мать его с радостью принимала и пили они уже вдвоем. И таких его уходов было несколько.

Я после школы пошла не дальше учится, а работать. Потому что устала голодать, да и учится бы мне никто не разрешил. А учится я хотела, это была моя мечта. Я хочу отучиться на социального педагога или психолога, чтобы работать в школе и помогать детям из таких же семей, как я. Я искренне хотела помогать таким детям, а не как делали это в моей школе. Глумились, смеялись и брезговали мной. В начальных классах это на меня сильно действовало, я была и без того забитой и зашуганной, а тут еще в школе меня добивали. И никто никогда не реагировал на издевательства надо мной моих одноклассников. Когда стала старше, меня уже все это не задевало, я не реагировала на насмешки одноклассников и колкие фразы в мою сторону учителей. Школу закончила хорошисткой, могла и лучше, но мне просто бы не позволили. Девочка из неблагополучной семьи отличница и девочка, дочка завуча, с тройками в аттестате. Это я про свою одноклассницу, Танюшу. Но как бы там ни было, Таня заканчивает университет, а я работаю и пытаюсь выжить в этом мире.

Помню, к нам домой несколько раз приходили женщины с опеки, нашу семью ставили на профилактический учет, грозились лишить родителей родительских прав, если они не возьмутся за голову, но на этом все. Как я теперь понимаю, это все было тоже для галочки. А когда мне исполнилось восемнадцать лет, обо мне и вовсе все забыли.

Ролли развалился у меня в ногах так, что мне было не пошевелиться, я попыталась его немного пододвинуть, но у меня ничего не вышло. За окном тоже стихло. Под мерное сопение Ролли в своих ногах, я тоже стала засыпать.

Я раскладывала готовую еду по контейнерам и поглядывала постоянно на время. Поскорее бы моя смена закончилась, чтобы я могла поехать домой. Устала я сегодня жутко и еще я боялась, что около моего подъезда, в котором я снимала квартиру, снова расположится шумная компания. Как проскользнуть мимо них я не знала, а надеяться, что кто-еще со мной будет заходить в подъезд почти в одиннадцать вечера, не стоило.

Сейчас наступил апрель, на улице стало теплее именно поэтому все неблагополучные компании повылазили с «хат» и сидят теперь на свободных скамейках, и им все равно, где они расположены, в парке, возле подъезда или на детской площадке. Сегодня, когда я вышла на работу, пожилой дворник заметал вчерашние побитые бутылки и ругался себе под нос.

— И часто здесь такие ночные посиделки? — спросила я у него.

— А ты что не местная? — спросил он, разворачиваясь ко мне и внимательно разглядывая.

— Нет. Неделю назад сняла квартиру.

— Часто, дочка, часто. А сейчас совсем тепло станет, так они каждый день здесь сидеть будут. — сказал он мне.

Это меня не радовало совсем. В моем районе тоже такие компании были, но там я почти всех знала и знали меня. Как-то не страшно было. А здесь..

— Понятно. — сказала я и пошла прочь.