Чтение онлайн

Некоторое время Эффи спала очень крепко. Но вдруг вскрикнула и проснулась. Да, она отчетливо слышала свой крик и лай Ролло: гав, гав, – лай отдался в передней глухо и решительно. Ей казалось, что сердце у нее останавливается, и не хватало сил позвать на помощь. В этот момент что-то шмыгнуло мимо, и дверь в вестибюль распахнулась. Но этот наиболее страшный миг принес ей облегчение, вместо чего-то неведомого и ужасного к ней подошел – Ролло, отыскал своей головой руку Эффи и, найдя ее, улегся на коврик, разостланный у кровати. Эффи другой рукой три раза нажала кнопку звонка, и через

полминуты явилась Иоганна, босая, с платьем в руках, в большом клетчатом платке, накинутом на голову и плечи.

– Слава богу, Иоганна, что вы пришли.

– Что случилось, госпожа? Госпоже что-нибудь приснилось?

– Да, приснилось. Наверно, приснилось. Но было и другое.

– Что же, госпожа?

– Я спала очень крепко, но вдруг вскрикнула и проснулась... Может быть, от удушья... Удушье бывает у членов нашей семьи, в том числе и у моего папы, он часто пугает нас этим. Мама всегда говорит, чтобы он не доводил себя до этого. Легко сказать... Так вот я вскрикнула и проснулась, а когда огляделась, насколько это было возможно в темноте, то увидела, как что-то шмыгнуло мимо моей кровати, в том самом месте, где вы сейчас сидите, Иоганна, и исчезло. И когда я спрашиваю себя, что это было...

– Что, госпожа?

– И когда я спрашиваю себя... я не смею это произнести, Иоганна... но мне кажется – китаец.

– Тот, что наверху? – Иоганна вроде как засмеялась. – Наш маленький китаец, которого мы с Христель приклеили к спинке стула. Ах, госпожа, вам все это приснилось, и когда вы проснулись, то продолжали грезить.

– Я бы этому поверила. Но как раз в этот момент Ролло залаял. Значит, он тоже видел. А затем дверь распахнулась, и милый, верный пес кинулся ко мне, словно хотел меня спасти. Ах, дорогая Иоганна, это ужасно. Я так молода и так одинока. Ах, если бы у меня был здесь кто-нибудь, с кем я могла бы поплакать. Но я так далеко от дома... Ах, от дома...

– Господин могут прийти в любой час.

– Нет, он не должен приходить, он не должен видеть меня в таком состоянии. А если он поднимет меня на смех, я никогда ему этого не прощу. Ведь было так страшно, Иоганна... Останьтесь здесь... Но Христель пусть спит, и Фридрих тоже. Никто не должен знать, что случилось.

? – Может, привести госпожу Крузе; она ведь не спит, сидит всю ночь напролет.

– Нет, нет, она сама какая-то не такая. А эта черная курица. Тут тоже, знаете ли... Пусть она не приходит. Нет, Иоганна, вы одна здесь останетесь. Как хорошо, что ставни вы только прикрыли. Распахните их как можно шире, чтобы я слышала человеческие голоса. Человеческие голоса... я говорю так потому, что это странно звучит... А потом приоткройте окно, чтобы в комнату проникали свет и воздух.

Иоганна выполнила все распоряжения, а Эффи снова упала на подушку и вскоре погрузилась в крепкий, словно летаргический сон.

Инштеттен вернулся из Варцина только в шесть утра. Защищаясь от бурных ласк Ролло, он потихоньку прошел в свою комнату. Здесь он улегся поудобней и приказал Фридриху, который накрывал его пледом:

– Разбуди меня в девять.

Ровно в девять часов его разбудили.

Инштеттен быстро поднялся и распорядился подавать завтрак.

– Госпожа еще спит.

– Как спит? Ведь уже поздно! Что-нибудь случилось?

– Не знаю, мне известно только, что Иоганна всю ночь провела в комнате госпожи.

– Пришли ко мне Иоганну.

Та не замедлила явиться. На ее лице играл румянец, как обычно, и события ночи, казалось, не произвели на нее особого впечатления.

– Что с госпожой? Фридрих сказал мне, будто что-то случилось, и вы спали в ее комнате.

– Да, господин барон. Госпожа позвонили три раза. Звонки следовали быстро один за другим. Я сразу подумала, что дело неладно. Так оно и оказалось. Ей что-то приснилось, а может, это было и другое...

– Что другое?

– Ах, господин барон, ведь вы знаете...

– Я ничего не знаю. Во всяком случае, пора положить этому конец. В каком состоянии вы застали госпожу?

– Она была вне себя. Она держала за ошейник Ролло, который стоял, плотно прижавшись к кровати госпожи. Пес тоже был испуган.

– Что же ей приснилось или, если хотите, что она слышала или видела? Что она говорит?

– Будто что-то прошмыгнуло, совсем близко от нее.

– Что? Кто?

– Тот, что наверху. Из зала или из маленькой комнаты.

– Чепуха,, говорю я. Опять тот же вздор. Я не желаю слышать об этом... И вы остались с женой?

– Да; господин барон. Я постелила себе на полу совсем рядом с ней и держала ее за руку. Только тогда она уснула.

– И она еще спит?

– Очень крепко.

– Это меня пугает, Иоганна. Сон может быть признаком не только здоровья, но и болезни. Нужно разбудить ее, осторожно, конечно, чтобы она снова не испугалась. Скажите Фридриху, пусть он пока не приносит завтрака. Я подожду госпожу. Ну, действуйте, только осторожно.

Эффи пришла через полчаса. Она была очаровательна, но очень бледна и опиралась на руку Иоганны. Увидев Инштеттена, она бросилась к нему, обняла и поцеловала. Слезы градом катились по ее лицу.

– Ах, Геерт, слава богу, что ты здесь. Теперь все снова будет хорошо. Не уезжай больше, не оставляй меня одну!

– Моя дорогая Эффи... Поставь блюдо туда, Фридрих, я все сделаю сам... Моя дорогая Эффи, ведь я оставляю тебя одну не из жестокости или каприза, я вынужден это делать. У меня нет другого выбора. Я на службе. Не могу же я сказать князю или княгине: «Ваша светлость, я не приеду, моя жена так одинока без меня. Или – моя жена боится». Скажи я так, мы оба оказались бы в довольно смешном положении, я, конечно, в первую очередь, да и ты тоже... Но прежде выпей чашку кофе.

Эффи выпила кофе. Это явно оживило ее. Она снова порывисто взяла руку мужа.

– Ты прав, я понимаю, что так не годится. Мы ведь займем еще более высокое положение. Я говорю «мы», потому что я стремлюсь к этому даже больше тебя.

– Таковы все женщины! – рассмеялся Инштеттен.

– Итак, решено. Ты, как прежде, будешь принимать приглашения, а я буду ждать своего «высокородного господина», как Гульда под бузиной. Как там она сейчас поживает?

– Дамам вроде Гульды всегда хорошо живется. Но что ты еще хотела сказать?