Чтение онлайн

— Вы не хотите есть? — внезапно Майкл интересуется у Руни и мамы. Они сначала удивляются его предложению, но затем кивают и усаживаются за стол.

Завтрак проходит в странной атмосфере. Тёрнер вроде и попытался разрядить обстановку, но холод, который исходит от Миссис Стелс, не перекрыть ничем. Она явно ждёт от моего парня подвоха, или же от меня. Не знаю, но похоже от неё у меня тоже токсикоз, если это вообще возможно.

После завтрака Майкл уходит, ему нужно ещё собрать какие-то документы и заскочить к тренеру перед отъездом. А я иду к себе в комнату, так и

не положив и кусочка пищи в рот. Есть совсем не хочется. Лучше, наверное, поспать. И только я плюхаюсь на кровать, как слышу скрип двери. Оторвав голову с подушки, вижу бабушку. У неё чертовски хитрое и отчасти безумное лицо. Она подходит к кровати и присаживается с краю.

— Ну! Ты ему сказала? — играя бровями, интересуется женщина, которая сейчас жутко похожа на персонажа койота из старого мультика.

— Нет, мне помешали мама и Руни, — вздыхаю, и натягиваю одеяло до самых ушей. Как-то прохладно стало. Надеюсь, что это не озноб, ведь вчера я попала под дождь и вполне могу заболеть.

Бабушка закатывает глаза, и скорее всего мысленно ругает меня за глупость.

— Сегодня не рвало? — она убирает прядь волос с моего лба и щурит свои накрашенные глаза.

— Нет, просто тошнит, — качаю головой из стороны в сторону и уже хочу закрыть глаза, чтобы провалиться в сон.

— Тебе нужно больше пить, если у тебя будет такой же токсикоз как и у твоей матери, ты можешь оказаться в больнице, как она в первом триместре, — бабушка поправляет одеяло, а её голос действует на меня как колыбельная, даже не понимаю, как меня уносит в мир сновидений.

***

Я проснулась после обеда от ощущения того, что тело словно промерзло насквозь. Кутаясь в одеяле в позе эмбриона, мне показалось, что этот грёбаный термостат в очередной раз сломался. Каждую клетку моего тела трясёт так, будто у меня гипотермия. Облизав губы, понимаю, что во рту всё пересохло. Мне дико хочется пить. Поднимаю голову с подушки и вижу стакан воды на прикроватной тумбочке. Скорее всего его здесь оставила бабуля.

Боже, храни эту женщину, она знает, что делать, в отличие от меня!

Делаю глоток и охреневаю насколько сладкой и вкусной может быть простая вода. Ещё глоток, затем ещё и ещё, пока стакан не останется пуст. Возвращаю голову на подушку и слышу стук в дверь.

— Входите, — охрипшим голосом произношу, и понимаю, что в горле жутко першит. Ттвою мать! Похоже, я и вправду заболела…

В комнате появляется Саймон, он в антибликовых очках, в которых его заставляет ходить Руни. У него стопроцентное зрение, и Миссис Стелс переживает, что оно не долго будет таким, если её сын продолжит торчать за компьютером по десять часов в сутки.

— Там Стив пришел, говорит, что ты обещала посмотреть с ним Гарри Поттера, — кажется, что мой друг не верит своим словам. Я усмехаюсь.

— Сейчас спущусь, — говорю, а сама мысленно проклинаю детскую непосредственность Роджерса. Саймон кивает и уходит. Он явно мысленно занят подготовкой к олимпиаде. Вчера вообще уснул под грудой книг и с ноутбуком на коленях. Пришлось разгрести этот бардак, чтобы укрыть его одеялом.

Встаю с кровати и хватаю с кресла

плед, чтобы укутавшись, поспешить в гостиную. С поспешить я явно преувеличиваю, потому что моё передвижение в пространстве можно сравнить с пыткой.

Спускаюсь вниз и вижу, как Стив с горящими как у ребёнка глазами уже включает «Гарри Поттер и Философский камень» на DVD-плеере. Стелс же потерялся в мире программирования с ноутбуком, лежащим на его коленях. Похоже дома больше никого нет, судя по полной тишине в остальных комнатах. На журнальном столике стоит огромная коробка с карамельным попкорном, если вы не в курсе, то знайте, Роджерс та ещё сладкоежка. Если бы не его дурацкие шуточки ниже пояса, я бы решила, что внутри него живёт четырехлетний мальчик, которого только что бросил отец.

— Ты взял попкорн? — своим вопросом даю понять Стиву, что уже в гостиной, он на секунду отвлекается и, одаривая невероятно искренней улыбкой, кивает.

Сажусь с ногами на диван с левого края, в противоположной стороне от Саймона, который, кажется, даже не слышит, что происходит вокруг.

Роджерс, победив кнопки на DVD-плеере, плюхается между нами, а через секунду вся комната будто погружается в волшебный мир Гарри Поттера. Меня всё ещё знобит, но в душе становится как-то по-домашнему уютно.

Мне жаль тех людей, которые никогда не посмотрят Гарри Поттера совместно со Стивеном Роджерсом, ибо это фейерверк эмоций и волшебство в квадрате. Его детская непосредственность и бурные комментарии по ходу фильма — это нечто. Если бы у меня была возможность, я бы поставила скрытую камеру, чтобы запечатлеть этот момент из своей жизни.

— Интересно, на какой факультет меня распределила бы шляпа? — где-то посредине просмотра первой части с набитым от поп-корна ртом, вдруг интересуется блондин.

— Пуффендуй, — издав истеричный смешок, заявляет Саймон.

— Согласна, — поддакиваю Стелсу и вижу, как Стив краснеет от приступа ярости.

— И с какого перепуга Пуффендуй, а? — парень гневно плюется кусочками поп-корна.

— Потому что на этом факультете ценятся верность и дружба, — улыбаюсь, отмечая столь яркую реакцию парня. Момент довольно мимишный, как бы Роджерс сейчас не психовал.

— Пфф… Тоже мне, спросил задротов, чье место на Когтевране. Если даже размазня Рон Уизли попал на Гриффиндор, то я тем более из львиной породы, — фыркает он и возвращается к просмотру фильма, поправив свою белокурую гриву. Мы с Саймоном приглушенно смеёмся.

Примерно в похожей атмосфере нам удалось просмотреть три части. Осилили бы и четвертую, но меня вырубило на моменте, когда Гарри и Гермиона спасали клювокрыла.

***

14 апреля 2008 года. Открываю глаза и понимаю, что проспала. Я даже не слышала будильника. Чувствую себя так, будто вчера вечером попала под асфальтоукладчик. Все кости ноют от боли, и мне жарко. Просто невыносимо жарко. Сил нет, даже чтобы оторвать голову от мокрой подушки и посмотреть который час. Протираю глаза руками и громко выдыхаю. Голова такая квадратная и есть ощущение, что я превратилась в Винни Пуха за ночь, у которого внутри одна вата.