Эффект Тёрнера. Глава вторая
Шрифт:
Сажусь в старенький красный минивэн следом за бабушкой. В салоне пахнет корицей, а это значит, что сегодня она покупала свой любимый кофе, и как всегда разлила его на резком повороте.
— Наконец-то ты уезжаешь из этого проклятого места, — пристегивая ремень, бормочет она. — Ты так похудела… Просто кошмар какой-то… — мысленно улыбаюсь старой как мир песне из уст моей бабушки, даже если бы я поправилась килограмм на сорок, она всё равно говорила бы обратное.
— Майкл приходил? — наблюдая за сменяющимися титрами ранней весны за окном, я задаю
— Приходил, золотце… Приходил…
Интересно, каково это быть парнем такой девушки как я? Осознавая, что любимая больна. На сколько его хватит? Он ведь молод, и его жизнь только начинается.
— Что я пропустила? — язык ватный, даже удивляюсь, как буквы становятся в правильном порядке. Сложно притворяться обычной, когда по венам течет совсем не кровь, а смесь из различных препаратов.
— Ничего… — сухо отвечает Ба. Сложно описать происходящее, я прекрасно понимаю, что она переживает, и старается прикрыть это маской. И как бы спокойно она не выглядела, я вижу как периодически уголки её губ опускаются вниз.
— Понятно… Ты переживаешь, бабуль?
— Переживаю. За тебя? — её голос немного дрогнул. — За Сару О`Нил переживать — глупая затея. Ты моя внучка, и я не сомневаюсь, что всё будет хорошо. Когда тебе было пять, ты упала с дерева и сломала ногу. Помнишь?
— Да, — взглянув в её глаза, понимаю, она злится.
— Ты прошла до дома не меньше трехсот ярдов и даже не заплакала, — она обидчиво поджимает губы, её слова пускают по коже волны мурашек. Ба помнит этот день, так же как и я. Мне было страшно, что отругает мама. Страшно не за боль в ноге, а за то, что падая с дерева, я порвала платье. Сжимая зубы, я медленно переступала с ноги на ногу, убеждая себя в том, что если заплачу, будет ещё хуже.
Так в тишине мы свернули на главную улицу Сентфора. Воскресное утро, а на улице ни души. Причудливые дома и цветные витрины. Ничего не могу сказать. Ничего… Остается только смотреть в окно, наблюдая за тем, как сменяются кадры перед глазами.
Подъехав к дому замечаю, что у гаража припаркована машина мамы Саймона. Однако, мне лень думать о причинах, по которым она здесь. Мало ли приехала к маме, они же всё-таки вместе, наверное.
Мы паркуемся, и я уже отстегиваю ремень, когда бабушка берет меня за руку.
— Сара, я должна тебе кое-что сказать перед тем как мы войдем в дом, — встревожено говорит она, но ответной реакции в моём сознании не возникает. Всё как в черно-белом фильме, не совсем кажется реальным. Я как невидимый зритель, напичканный седативными препаратами.
— Что?
— Кто-то анонимно прислал Александру Стелсу фотографии, обличающие измену его жены. Теперь Саймон и его мама живут у нас, пока готовятся бумаги на развод… — в любой другой бы ситуации у меня как минимум отвисла бы челюсть, но как вы знаете, сейчас я амёба, что-то бесформенное, безэмоциональное и одноклеточное.
— Ничего страшного, Саймон — мой друг, а его мама… Думаю, я к ней привыкну, — немного замявшись в середине, без нотки чувств
Каких-то несколько десятков шагов, и мы входим в дом. В коридоре стоит Майкл, а на лестнице Саймон. Они явно ждали моего приезда. Не успеваю ничего сказать, как ощущаю, что моё лицо врезается в сильную мужскую грудь, а рёбра начинают трещать от крепких объятий. Нос попадает в ловушку аромата терпкого парфюма, а мне сжимает сердце. Немного времени прошло с тех пор, как я ловила этот запах, но кажется, что прошла целая вечность.
— Маленькая моя, я так скучал по тебе, — тихо шепчет Тёрнер, а из моих глаз выступают слёзы. Невозможно описать моё состояние. Боль, слезы и пустота. Как это вообще совместимо. Амёба, которая плачет, несмотря на дыру вместо души.
— Майкл! — громко восклицает бабушка, — Ты же обещал, что придёшь завтра. Негодный мальчишка, если Джен узнает, нам обоим не поздоровится.
— Я не смог удержаться, — сжимая меня ещё крепче в своих руках, хрипло произносит Тёрнер. Я поднимаю голову и становлюсь на носочки, чтобы коснуться его сухих губ своими устами. Замираю на секунду от мгновения.
— Сара, ты что плачешь? — встревоженно восклицает Ба.
Майкл, осознав, что по моим щекам текут слёзы, быстро стирает их.
— Так, я же сказала, что ей нельзя волноваться. Тёрнер! Марш домой, придешь завтра после уроков, — жестко отчеканивает она, давая понять моему парню, что не потерпит никаких “но” в ответ.
Майкл вздыхает, нехотя выпуская меня из своих объятий. Ему совсем не хочется уходить, однако спорить с моей бабулей, это всё равно что выходить на ринг против тяжеловеса. Оставляя легкий поцелуй в уголке моих губ, парень что-то бормочет про себя и направляется к выходу.
Громко хлопнув дверью, Тёрнер оповестил всех, что недоволен таким поведением моей бабушки, та же в свою очередь только фыркнула.
— Как-то быстро он сдался, — удивленно отметил Саймон, напоминая мне о своем присутствии. Выглядит он неважно. Мешки под глазами, бледное, перекошенное от усталости лицо.
— Ваши мамы не зря пытались его вразумить, когда он рвался в клинику. Думаю, Майкл понимает, что Саре нельзя волноваться, — она отвечает ему так, как будто я уже ушла из комнаты. Сюр какой-то, или всё это эффект препаратов.
— Золотце, пойди отдохни, — женщина переводит взгляд на меня, и он отражается в моём разуме теплым ветерком.
Киваю, медленно плетусь по лестнице вверх. Проходя мимо Стелса, сжимаю его запястье на секунду и отпускаю. Иду в комнату, чтобы упасть на кровать и закрыть глаза.
***
Разбудил меня запах блинчиков и дикий холод. Что за ерунда? Потягиваясь в родной кроватке, ленно поднимаю свое тело и иду вниз на вкусный запах. На кухне сидит Саймон, уплетая блинчики, пока бабушка крутится у плиты.