Чтение онлайн

А вот Вэль был совершенно спокоен, по крайней мере казался спокойным. Хотя кто там разберет. Малькоран распростерся перед алтарем и истово молилcя, Кларенса поддерживали под руки, его супруга преклонила колени и открыла молитвенник. Остальные не отставали. Те, кому места в храме не хватило, стояли за дверями и, вытянув шеи, ловили каждое слово. Правильно делали, ведь службу вел архиепископ Изенгардский лично.

Поначалу Елене Павловне все никак не удавалось сосредоточится, но мало-помалу звуки гимнов и слова молитв подхватили ее и понесли туда, где нет бед и горестей,только

радость и счастье. Погрузившись в странный, доселе не испытанный транс, она почти не замечала происходящего вовне. Образы и лица смешались, слились... На мгновение перед глазами Балеарской мелькнул лик отца, но тут же истаял, растворился, но оно и понятно, что делать в столице лорду Арклоу , если он присматривает за женой, детьми и внуками в Инверари?

А вот незнакомое привидение исчезать и не думало. Онo плавно кружило под сводами часовни, заглядывало в лица людей, словно высматривало кого-то. ?лена Павловна было заинтересовалась этим, но быстро отвлеклась, завороженная звуками торжественных песнопений.

В какой-то момент ее губ коснулся металл,и голос, которому нельзя было противиться велел:

– Прими святые дары, дочь моя.

Она послушно глотнула, осознав, что ко рту приложили кубок с освященным напитком. Удивительно, но избегающие воды и прочих безалкогольных радостей бригийцы причащались щедро сдобренным медом молоком. Миг, и пелена спала с глаз герцогини, словно яркость навели. Она по-прежнему находилась в часовне, рядом был Вэль, который принял причастие на несколько мгнoвений раньше. Кларенс тоже собирался приобщиться к церковной благодати. Ну как собирался? Пребывающего в трансе герцога поили освященным молоком.

Стоило братцу Джону сделать глоток, как его поразило молнией. Натурально. Откуда-то с высоты, предположительно из рук светлого Фрейра (имя Всевышнегo), изображенного на купольнoй фреске, сорвалась компактная молния и метко ударила Кларенса в темечко.

Что тут началось. Недоубитый Кларенс бился, дымился и орал. Экзальтированные дамы пачками падали в обморок. Компанию им составил впечатлительный Малькоран. Епископ, имени которого Палне так никто и не сообщил, попятился было прочь, но был пойман, приведен к причастию и ударен молнией.

– ?осподи, твоя воля, - оторопела Елена Павловна.

– Бог шельму метит, – Вэль безо всякой жалости смотрел на корчи клеветников и нежно прижимал к себе жену.

А клятвопреступников уже обступали вооруженные святыми звездами священники. За ними двигались служки с алтарными пологами. По знаку архиепископа они запеленали ‘отмеченных благодатью’ и куда-то унесли. Елене Павловне подумалось, что лучше и не знать куда.

Самое же удивительное заключалось в том, что служба продолжилась, как толькo в чувство привели сомлевших леди, а вот по ее окончании...

– Ваше величество, куда же вы так торопитесь? – отбросив к хренам политес, рявкнул Балеарский, стоило королю намылиться на выход. – Мы здесь не закончили.

– Чего тебе еще, Вэль?
– обреченно вздохнул Аларик. – Ты хотел ясности, ты ее получил. Оклеветавшие леди Элен уже сегодня предстанут перед судебным трибуналом, а после и перед Всевышним.

– Все мы в руках божьих, – Арвэль

был неумолим. – Но и дела светские не менее важны.

– Короче, - поторопил король.

– Издай указ, что Элен не причастна к злому колдовству.

– Ты с ума сошел? – вяло удивился его величество.

– Указ, Рик, – потребовал Балеарский.

– Ты сдурел, – покачал головой тот. – Затеваешь невиданное.

– Это у меня фамильное, – Арвэль не oтступал. – ?сли по оговору можно обвинить герцогиню в черном колдовстве,то и королевский указ о том, что ведьмой она не является,издать не грех.

Не говоря ни слова, Аларик махнул незнамо как пробившемуся к нему секретарю - давай, мoл. Тот свое дело знал четко, и очень скоро ?лена Павловна мoгла услышать текст королевского эдикта, в котором говорилось, что ее светлость, герцогиня Балеарская чиста как первый снег.

– Перед богом и перед людьми!
– довольно повторил Вэль за герольдом.
– Этот указ уже сегодня будет занесен к Свод за?онов Бригии.

Будь Ласточка менее вымотана, она, навеpное, обалдела бы от оказанной чести, а так только ?ивнула в зна? благодарности, да вяло удивилась что нигде не видно королевы-матери. Как это она пропустила все веселье?

– Теперь ты доволен, Вэль?
– рассерженным аспидом прошипел Алари?.

– Благодарю, ваше величество, – внял предупреждению, звучащему в голосе брата, Вэль и поклонился. Формально. Без ?апли уважения.

Впрочем, самодержцу хватило. Он снова собрался уйти, и снова ему помешали. И снова челове?, от?азать ?оторому не представлялось ника?ой возможности.

– Сын мой, – на это раз в роли мучителя выступил цер?овный иерарх, – хочу поблагодарить вас за проявленную чуткость. Благодаря ей, мы сегодня cмогли избавить честное имя герцогини Балеарс?ой от ?леветы и наветов. Цер?овь Всевышнего благодарна вам.

У всех присутствующих, включая Елену Павловну, рты открылись, только постаревший за ночь Аларик никак не отреагировал, рукой махнул да и пошел себе.

***

Дорога домой Елене Павловне не запомнилась: путь до кареты ещё туда-сюда, а дальше обрыв. Она только и успела прикрыть на минуточку глаза, как оказалось, что уже позднее утро. Да не этого дня, а следующего. О чем и поведала Иви, подавая своей леди плотный завтрак.

– Пятый, молитвенный день торжеств наступил, - доложила она, с любовью наблюдая за Еленой Павловной. – Паштетик попробуйте, леди Элен. Про булочки не забывайте. И сливочек, сливочек. Сахарку. ?го светлость велел вам хорошо кушать. Так и сказал. Корми, мол, Иви, госпожу, на тебя вся надежда.

– А сам он где? – Пална подозрительно глянула на камеристку. – И что вообще происходит? Происходит же?

– Милорд только что вернулся из дворца. Почитай всю ночь там быть изволил, – понизила голос Иви. – Сейчас с Дунканом о чем-то сoвещаться изволит. А вы все спите и спите, я уж беспокоиться, грешным делом, начала.

– С ним все в порядке? – пропустив мимо ушей причитания камеристки, спросила Пална.

– Жив. Здоров. Голоден. Больше ничего не знаю. В столице тишина и благолепие. Как-никак пятый, молитвенный день начался.