Чтение онлайн

В углу каждого изображения виднелась табличка с местоположением людей: Хэнша, Париж, Дубай, Вашингтон, Сингапур, Гонконг, Нью-Йорк. Среди них были его протеже, политик, ученый и бизнесмен — люди, которым он не доверял, люди, которым он лгал. Он отпил глоток кофе, посмаковал, поджал губы, отставил чашку.

— Добро пожаловать, леди и джентльмены. Начнем?

Как он и ожидал, первым заговорил его протеже:

— Текущая работа продвигается в соответствии с планом. Рад сообщить, что затруднение с материалами для проекта «Хирон» успешно преодолено.

— Отлично, — пробормотал

он. — Что насчет внедрения провокаторов и подготовки к активной фазе?

— Агенты размещены и ждут сигнала, — сообщил политик по линии, соединявшей Женеву с американской столицей; в голосе его слышалась легкая хрипота. — Мы опережаем график. — Он откашлялся. — Хочу добавить, что все каналы распространения готовы к работе.

Он взглянул на бизнесмена:

— Средства массовой информации?

Человек из Гонконга кивнул:

— Мы сохраняем полный контроль. Мы уже помещаем определенные пороговые схемы в информационные потоки. Я не буду утомлять вас деталями.

Он кивнул. Демонстрации и конфронтации, которые они разжигали и поощряли, стали неизменным пунктом в мировых выпусках новостей. Он слегка развернулся и взглянул на изображение, передававшееся из Хэнша.

— Что с производством?

Лицо азиатки напряглось.

— Во время испытаний мы столкнулись с… некоторыми проблемами. Я зашла так далеко, как только смогла, но до тех пор, пока не будет модернизирована схема…

Она не успела закончить: из Сингапура донесся голос ученого, говорившего с сильным британским акцентом:

— Такое уже случалось. Неужели мне нужно объяснять еще раз? Это не точная наука. Я с самого начала говорил, что задержки неизбежны. Это повторяющийся процесс. Но это не имеет значения; скоро в моем распоряжении будут новые… ресурсы, которые помогут ускорить дело.

Женщина собралась было возразить, но лидер поднял руку:

— Мы все понимаем ваши трудности. Но мы также понимаем и важность этого проекта. Я уверен, никто не хочет стать именно тем человеком, который испортит результаты тяжелой работы всех остальных. — Прищурившись, он взглянул на женщину и ученого. — Решайте проблемы, с которыми вы столкнулись, и двигайтесь дальше. Мы потратили слишком много времени и ресурсов, чтобы в конце пути нас постигла неудача.

— Разумеется, — произнесла женщина.

Ученый молча кивнул.

Он почувствовал, что сейчас нужно что-то сказать, и поднялся.

— Друзья мои. Мои собратья-перфектибилисты. [1]— Он снова улыбнулся: его забавляло это древнее слово. — Никто из нас не сомневается в исключительной важности нашей работы. Бремя власти, бремя ответственности, лежащее на нас, велико, особенно сейчас, в один из переломных моментов истории. Человечество становится податливым, и мы видим, как общество делится на враждующие группы… Только мы обладаем прозорливостью там, где другие слепы. И поэтому мы должны вместе идти к цели.

Он смолк, и остальные закивали. Все понимали, чт о поставлено на карту. Их группа находилась на пороге следующего гигантского витка, у одной из величайших вех, отмечавших их путь со дня основания общества в Ингольштадтском

университете к тому лучезарному будущему, что ожидало человечество через тысячу лет. Он почувствовал редкую дрожь возбуждения. Общество действовало медленно, осторожно, незаметно, словно легкий бриз, надувающий паруса человеческого корабля. Они изменяли курс этого корабля на считаные градусы; это была бесконечно долгая работа, и сроки ее исчислялись годами, десятилетиями, поколениями.

Но раз в несколько столетий они приближались к поворотной точке. К важному, ключевому моменту, который определял будущее.

Падение Константинополя. Солнечное июньское утро в Сараево. Взрыв первой атомной бомбы. Две пылающие башни. Эти моменты и многие другие. Для тех, кто обладал даром предвидения и волей действовать во имя общего блага, для элиты, способной провести человечество сквозь темные века, в эти моменты представлялись долгожданные возможности. Само общество было основано в переломную эпоху. И если подобные критические моменты не наступали в результате естественного хода вещей, то долгом иллюминатов было способствовать их наступлению.

Он кивнул своим мыслям. Да, они были дыханием бриза в парусах. Но они были также и рукой, державшей штурвал.

Он взглянул на призрачное лицо, висевшее в воздухе перед «Алым закатом» Тёрнера; женщина, сидевшая в одном из небоскребов Дубая, настороженно смотрела на него.

— Эти… помехи, — начал он, фыркнув. — Я уверен, нам не нужно упоминать имен и прочего. Детали оставим вам, хорошо?

Женщина с оливковой кожей кивнула.

— У меня все под контролем, Люций, — произнесла она, демонстрируя остальным свое особое положение — только она могла называть его по имени. — В данный момент последние детали грузят на борт. — Она улыбнулась, но в этой улыбке не было и тени тепла. — Кони уже на своих местах и готовы взять слонов и ладей.

На несколько мгновений воцарилось молчание, и он снова взглянул в окно. Солнечные лучи отчаянно пытались пробиться сквозь отвратительный серый туман, окутывавший Женеву; будь он верующим, он, возможно, счел бы это добрым предзнаменованием. Он давно уже перестал думать о том, что может случиться, если когда-нибудь светские или духовные власти призовут его к ответу. Он приказывал убивать людей, разжигать войны, он способствовал возвышению и падению отдельных личностей, и каждый человек являлся орудием для достижения высшей цели. Они являлись просто инструментом; таковы были его методы, и на этот раз исключений не будет.

Они заставят историю идти по тому пути, который выбрали, как это происходило последние двести пятьдесят лет.

Логан-Сёркл, Вашингтон, США

В подземной парковке отеля «Дорнье» было прохладно; жар вашингтонского летнего дня не задерживался здесь, за толстыми бетонными стенами, изгоняемый кондиционерами, работавшими день и ночь. Белые каменные стены оживляли декоративные дорические колонны. В цокольном этаже пахло машинами — резиной, бензином, к этому запаху примешивался металлический запах аккумуляторов.