Эффект Эхо
Шрифт:
Женщину затрясло. Стараясь остановить дрожь, вцепилась в локти врача, засверлила его глазами.
— Вы договорились — признавайся? Я обидела вчера Антона, он видеть меня не хочет. Это понятно. Поэтому ты из меня сумасшедшую сделать решил? Переигрываешь! Я не верю!
Павел остолбенел. Отступил на шаг.
— Ты действительно свихнулась? Повторяю — он год как не работает в клинике!
От бессилия Оля готова была расплакаться.
— А кто спасал Веру Артуровну Каппель, которую я нечаянно
— А кто такая Вера Артуровна?
На странное поведение посетительницы уже начали обращать внимание. Прогуливающиеся по коридору бабушки — лыжницы замедлили шаг, потом и вовсе остановились, прислушиваясь.
Олю несло.
— Старушка, что лежит в одиннадцатой палате, ау! С ней Римма, девушка с мениском и переломанная женщина. Забыл? Или у тебя столько больных, что всех не упомнишь?
— Пойдем! — терпение Павла Михайловича лопнуло.
Он потянул упрямицу за собой, направляясь к палате номер 11. Оля в тайне потирала руки.
Сейчас попытки замести следы потерпят фиаско!
Распахнув дверь, Пал Михалыч театральным жестом пригласил ее пройти. Душа Оли засаднила, в нее вновь закралось предчувствие беды. Но, памятуя Пашины надувательства в школьные годы, она отбросила сомнения. На изощренные розыгрыши велись все, начиная со старосты класса, заканчивая классным руководителем.
Койка Веры Артуровны привычно пустовала. Это ничего не значит. Старушку отвезли на очередной сеанс физиотерапии. Кровать Риммы застелена в ожидании нового страждущего. И здесь все предельно ясно. Девушку выписали в понедельник.
Зато женщина — насекомое, растянутая на шарнирах никуда не исчезла. Бедная Людмила — являла собой доказательство обмана.
Кивнув на нее, Оля многозначительно усмехнулась.
— Один ноль в мою пользу, доктор. Свидетель на лицо!
— Не понял. Ты о ком? Свидетель чего?
— Людмила, упавшая с крыши, — снисходительно кинула в его сторону Ольга, — подтвердит мои слова.
Растерянность Павла выглядела достаточно искренне.
— А… ну да, — замолк.
Оля торжествовала.
Доктор потерянно топтался у входа в палату.
«Ищет оправданий или выдумывает очередную байку. Пусть не надеется!»
Внезапно дверь приоткрылась и незнакомый мужчина в спортивном костюме, извинившись, что потревожил, шагнул в палату. Поджав живот, бочком протиснулся к лежащей у окна женщине, нагнулся к ее щеке.
— Здравствуй, солнышко! Как ты?
Обернулся к врачу и задал тот же вопрос.
— Доктор, как моя жена?
У Павла Михайловича прорезался голос. На удивление спокойный.
— Динамика хорошая. Томография показала уменьшение гематомы, так что оперативное вмешательство уже не требуется.
Лицо
— Милая моя, родная….
— Пойдем, Оля. Не будем мешать Светлане Олеговне общаться с мужем.
Свет-ла-не О-ле-гов-не?
Понимая, что потихоньку сходит с ума, Оля цеплялась за тонкие ниточки.
— А где тогда Людмила, женщина, решившая от несчастной любви покончить с собой? Ее перевели в другое отделение?
Паша, посмотрев на часы, скривился. Интерны уже бьют копытом в ординаторской.
— Она там же, где и сбитая тобой старушка и хромающая девушка, в недавнем полузабытом сне!
Предвосхищая возмущение, Павел схватил Олю за локти, нагнулся, приблизился вплотную.
— Олечка, девочка моя, скажи честно, что ты принимала? Знаю, ты умница, на колеса не сядешь, и в алкоголе всегда меру знала, но, тем не менее, что вчера произошло?
Женщина прислонилась к стене, ища опору, зажмурилась, пряча подступающие слезы.
Мир вокруг нее рушился, словно карточный домик. Перед глазами замаячило безумие.
— Уволили с работы…
— Ну вот! Что ты хочешь? Стресс на лицо! Это все?
— Нет.
Паша опять незаметно глянул на часы. Он катастрофически опаздывал. Но оставить подругу без помощи не имел права.
— Еще я …обманула жену Антона, сказав, что беременна от него, — слова сами складывались во фразы.
Павел не перебивал. Лишь тяжело дышал на ухо.
— А вечером, когда меня успокаивал Никита…. Ты должен его помнить. Он окончил школу годом позже. Наш доморощенный художник — оформитель, украшавший актовый зал к праздникам. Худенький, чернявый…
— Помню. Ну и?
Оля вздохнула, повинилась.
— Никита был со мной, когда пришел Антон. Дверь оказалась открытой. Он увидел нас…. Некрасиво все получилось. Паша. Я должна его найти, извиниться. Помоги!
Она вцепилась в рукав врача, не сводя с его лица умоляющих глаз.
Не обращая внимания на сутолоку в коридоре, Павел припечатал ее к стене, пригвоздил взглядом.
— Стой, не двигайся! — шагнул к посту. Пошептавшись с медсестрой, вернулся с мензуркой, наполненной мутной жидкостью.
— Пей до дна! А сейчас марш домой. Приедешь, набери мне — буду ждать. В шесть я заканчиваю, в семь буду у тебя. Из дома ни на шаг. Приеду — обо всем поговорим. Поняла? Повтори!
Оля отрапортовала:
— Еду домой. Звоню тебе. Жду к семи к чаю.
— Умница. Я провожу тебя до лифта.
Женщина послушно плелась следом.
Одна единственная мысль не давала ей покоя.
Какого черта устраивать долгий проигрыш? Зачем ждать вечера, чтобы просто не сказать — где сейчас Антон?