Чтение онлайн

— Если со мной что-нибудь случится, капитан, сообщите об этом в Институт физики пространства. Передайте только: 345 тире К тире 15. Они поймут. — И повторил: — 345 тире К тире 15, запишите.

Потом он посмотрел на нас обоих по очереди и, щелкнув тумблером на маленькой черной коробочке, висящей на ленте у него на шее, начал медленно вращать какой-то верньер. В следующий момент я почувствовал, что не могу оторваться от его взгляда, что какая-то сила, более могучая, чем моя собственная воля, полностью завладела моей психикой. Через минуту я уже не видел Белова, не видел его зрачков. Мне стало жутко, мурашки поползли по спине, но я был бессилен сделать хотя бы малейшее движение. Зрачки Белова, увеличившись, словно поглотили меня, я вошел в их тьму и вдруг увидел, как на аспидно-черном

фоне протянулись жемчужно-серые нити, которые, плавно колеблясь, плавали в пространстве. В точках, где они пересекались, бесшумно взрывались и завивались в бешеном вращении оранжевые, алые, бело-фиолетовые, голубые спирали. Эго было похоже на фейерверк. Я смотрел на это зрелище, и у меня было такое ощущение, что меня нет. Я не чувствовал своего тела, не замечал окружающего. Прошла, кажется, вечность, когда постепенно, сквозь ослепительно черный фон начали проступать смутные пятна, которые постепенно прояснялись, наливались контрастом, и я понял, что вижу приборы, укрепленные на противоположной стене поста, пульт метеорной защиты, лицо Белова. Оно было все так же напряженно и сосредоточенно. Неожиданно лицо и вся его фигура поплыли и исказились, словно отражение на поверхности воды, тронутой рябью. Словно прозрачная волокнистая дымка прошла между нами. Фигура Белова причудливо изогнулась и плавно скользнула к стенке. Лицо его стало смутным, с застывшим выражением сосредоточенности. Я не мог поймать его взгляда, хотя по-прежнему смотрел в глаза. Постепенно сквозь его лицо стали проступать предметы, которые были сзади… Оно словно таяло, делаясь все более прозрачным! Его еще можно было различить: колеблющаяся дымка смазывала черты, но я видел, что его выражение не изменилось… Он ушел в стену, как будто ее не существовало и… исчез. Я вздрогнул, услышав, как упала, корона, которая была на его голове… — Космонавт замолчал и отвернулся. — Я видел это своими глазами. От него осталась только куча одежды, корона, да черная коробочка… Штурман тоже видел, но он не может этого подтвердить, он погиб на Лоре. Укус летающей пиявки… А Белов так и не вернулся… Я до сих пор чувствую себя виноватым в его гибели, хотя и не знаю, в чем моя вина. Я слышал ваш спор. Вы говорили об Узловых Переходах. По-видимому, мы оказались в одном из них. Но куда делся Белов? Он словно растворился в воздухе, исчез…

— Понимаете, — взволнованно перебил его нейропсихолог. — Я представляю себе это так: наше пространство — это вроде бы моя голова, а шляпа… — Он потянулся за шляпой, но Сергей отодвинул ее подальше.

— Послушай, Крикк! — сказал он странным голосом и замолчал, борясь с волнением. — Я сдаюсь. Похоже, ты прав. Но и я прав тоже. Взаимопроникающие пространства существуют! Вы понимаете, друзья? Существуют! Эффект Белова! Белов ушел в сопутствующий мир. Он остался в том же объеме, но он стал неощутим для наших органов чувств. Практически он исчез, и в этом есть что-то от мистики, но это только на первый взгляд.

— На взгляд профана, — поддакнул Петти. — Материя не исчезает и не появляется из ничего.

— Подождите, — сказал космонавт. — Мне грустно. Вы говорите: «Эффект Белова, исчезает, не исчезает», а я бы хотел, чтобы все это мне пригрезилось… Но это было! Было! На обратном пути я ожидал что все повторится, — обратно мы шли тем же курсом — и в душе надеялся, что Белов вернется. Кто знает, что он там задумал, но… ничего не произошло. «Эффект Белова» не повторился. — Космонавт опять надолго замолчал, потом вдруг вздрогнул и спросил: — В чем сущность перехода?

Сомов печально покачал головой:

— Я думаю, что переход в сопутствующее пространство ведет к полной внутримолекулярной перестройке вещества, а может быть, и внутриатомной. Никто не знает, как переносит этот процесс живое существо, но скорее всего… — Сергей развел руками. — Судя по твоему рассказу, он был уже мертв, когда начал исчезать, делаться прозрачным, — вспомни его окаменевшее лицо, безжизненный взгляд, а может быть, и еще раньше, когда ты перестал видеть этот чужой мир. — Слово «чужой» Сергей странно выделил.

— Чужой мир? — воскликнул космонавт. — Значит, ты думаешь, что эти спирали, нити — это и есть…

— Да,

думаю. Сопутствующий мир. Белов видел его перед… смертью, и непонятным образом его зрительные ощущения индуцировались в твоем мозгу. А может быть, и не только в твоем? Ты, помнится, говорил, что при эксперименте присутствовал штурман? Он тоже… видел?

— Я не спрашивал… тогда, — смущенно пробормотал космонавт. — Ты же знаешь… Я говорил, что мы… боялись признаться друг другу в безумии… глупо, конечно. А потом он…

— Да, я помню, он погиб, — сказал Сомов. — Теперь я полностью представляю всю картину открытия. Вы, видимо, попали в пояс, где свойства силовых полей сопутствующего пространства сказывались особенно сильно, и Белов воспользовался этим для проверки своей гипотезы. Это поле было настолько мощным, что без промежуточного усиления смогло вызвать резонанс с психодинамическим полем нейтронов мозга. Резонанс оказался достаточным, чтобы вызвать излучение мозга и воздействовать им на нервные системы окружающих…

— Да, да! По-видимому, так и было! — пробормотал космонавт. — Теперь я понял, почему я видел все это…

— А затем, после того как Белов подстроил кольцо-резонатор, возник резонанс. Резонанс колебаний эмоционального поля мозга Белова с колебаниями внешнего поля, уловленного наружной антенной и переданной по кабелю в кольцо-резонатор «короны», вызвал рождение суммарного силового поля. Природа этого поля пока неизвестна науке. Она и привела к внутриатомной перестройке вещества в теле Белова и… Белов, вернее, его тело, стало неземным, нереальным для окружающих. Он ушел в сопутствующее пространство. Появится там так же загадочно и необъяснимо, как исчез здесь…

— Да-а! Резонанс — страшная штука, — заметил Петти и добавил: — Значит, «корона», которую надел Белов, была…

— Да, «корона» была чем-то вроде связующего звена между двумя мирами… — Он подумал и добавил: — Поэтому-то она и не исчезла вместе с Беловым.

— Страшный опыт! — воскликнул космонавт, хватаясь за виски. — Облучить свой мозг неизвестными лучами!..

— Да! Белов знал, что скорее всего не вернется. Но кто на его месте не поступил бы так же? Он первый подошел вплотную к грандиозной разгадке… Взаимопроникающие пространства! — задумчиво проговорил физик. — Заманчивая, головокружительная проблема! Два или несколько миров, несколько Вселенных, находящихся одновременно в одном и том же объеме Пространства и нисколько не влияющих друг на друга, настолько их физические свойства различны. Одно время пытались войти в связь с полями этих неощутимых для нас миров с помощью радаров, вы помните? Но из этого ничего не вышло.

— Но Белов все же смог, — сказал космонавт.

— Я в этом теперь твердо убежден, — ответил Сомов.

Все долго молчали. Космонавт постарался представить себе неведомый чужой мир и Белова в нем. Не мог.

Петти Крикк первым нарушил молчание:

— Что же было дальше? Вы успели?

Космонавт подошел к окну и нехотя закончил рассказ. Он впервые почувствовал, что тридцать семь лет для космонавта не так уж мало.

— На девятнадцатой неделе мы опять перенесли ощущение дурноты и потерю сознания. Когда я пришел в себя, то увидел опять черное небо со звездами, сгруппированными в знакомые созвездия, и Эпсилон Эридана сияла в перекрестье курсового экрана, словно и не сходила оттуда, и уже были видны девять её планет. — Космонавт помолчал и добавил: — Это было очень странное приключение…

— Вы успели? — повторил свой вопрос Петти.

— Да, мы успели! Мы пришли даже раньше за счет увеличения скорости в Зоне Перехода. Только не прибыл на Лору астробиолог, которого они ждали…

Собеседники помолчали.

— Какая жалость, что Белов не вел дневника своих наблюдений. После него не осталось никаких записей. А ведь без них дорога, по которой он пошел, для вас сейчас не более чем дорога в никуда! В ничто! — Петти выпрямился в своем кресле и продолжал торжественно, как клятву: — Но придет время, и мы пройдем этой дорогой! Человек все сможет! «Природа коварна, но не злонамеренна», — сказал великий Эйнштейн. Действие тем сильнее, чем сильнее противодействие. Чем сильнее натянута тетива, тем дальше летит стрела…