Эфемерно
Шрифт:
Кто провалился и куда, я так и не понял, но тут же помчался к лестнице. Должно быть, так сильно хотел завершить всё происходящее, что, как только услышал зов, бездумно сорвался с места.
Оказавшись на первом этаже, я огляделся. Пустой и тускло освещённый коридор. Сразу было видно, что все здешние кабинеты уже закрыты на «ночёвку». Ну и что? В чём проблема-то? Никого ведь нет.
Хотя…
В самом конце коридора кто-то стоял. Вернее, сидел. Или, чёрт его разберёшь, лежал.
Я быстро направился в ту сторону и в следующее же мгновение услыхал доносящиеся оттуда слабые стоны. Подбежав ближе, я наконец разглядел светловолосую женщину. Женщину,
Первое, что меня поразило, было даже не само это. Не женщина в конце школьного коридора, по пояс провалившаяся в пол. Нет, далеко не это! А то, что отверстие в полу было ограждено ТРЕМЯ невысокими, но основательными металлическими перегородками с крупной табличкой: «Осторожно. Ремонт пола». Мне кажется, даже самый свихнувшийся гиперактивный первоклассник не угодил бы сюда. Я ещё в первый же день заметил этот ограждённый уголок. «Пол там ремонтируют, – объяснила мне Регина Альфредовна. – Прогнил весь». Чтобы сюда упасть, думал я теперь, нужно обладать просто невероятными способностями!
Но всё это моё замешательство на самом деле не продлилось и трёх секунд. Я тут же кинулся к женщине, безуспешно пытающейся справиться со своей проблемой с помощью слабых мышц, тихих стонов и учащённого дыхания. Она находилась в пол-оборота ко мне, а взгляд её метался туда-сюда, захватывая и область моего присутствия. Поэтому я без лишних слов присел на корточки и протянул к ней руки, чтобы приподнять за подмышки. Но только я коснулся её, произошло что-то очень странное. Женщина сильно вздрогнула, точно её окатили ведром холодной воды, и резко-опасливо оглянулась на меня.
В этот момент я увидел её глаза.
Доля секунды понадобилась, чтобы понять: эти глаза не такие, как все. Холодное бездонное пространство. Заглядывать в них было страшно и притягательно одновременно.
Женщина схватила меня за плечо. Затем стала щупать всю руку, будто проверяя, реален ли я. Это её, кажется, немного успокоило: она перестала испуганно озираться. Тогда я ещё раз протянул к ней руки, чтобы вытащить её.
Вот уж действительно беда…
Следом за мной прибежали классная руководительница, родители школьничков, техничка и даже беременная Регина Альфредовна, выступавшая этим вечером на другом родительском собрании. Приехала «скорая», предположила перелом ноги и увезла светловолосую женщину с собой. Я наблюдал за всем этим и ни черта не понимал.
– Да даже при плохом зрении и освещении как можно было взять и угодить в эту дыру?
– Ты что, ничего не понял? – полушёпотом сказала мне Регина Альфредовна.
Я перевёл озадаченный взгляд на беспристрастное лицо школьного психолога.
– Она не видит, – произнесла Регина Альфредовна.
– В смысле?..
– Абсолютно слепая. Поэтому Илона никогда и не говорит ей о школьных собраниях. Стыдится. Это её единственное слабое место.
Илона… Та самая Митина.
Я ещё долго не мог поверить в случившееся. И не сразу заметил в отверстии, в которое провалилась женщина, белую палку. Трость. Я подошёл и взял её, но отдавать было поздно – «скорая» уже умчалась. Что же касается лично меня, только сейчас я осознал, что моей головной боли как не бывало. Очень странное происшествие и очень странная женщина.
Её
Вот почему они были настолько необычными. Они не впитывали ничего из мира реального, но в то же время в них было что-то необъяснимое. Тихое, но стойкое ощущение, будто через них зрит нечтоиное
Так или иначе… выходило, что, когда я подбежал к ней, эта женщина меня совсем не видела. Не видела, кто вытащил её из логова прогнивших полов, поскольку её глаза, которые мне так запали в душу, были мёртвыми.
– Сходи к Митиным домой, – предложила мне через день Регина Альфредовна. – Узнаешь, как дела, заодно и трость занесёшь. Мне и самой было бы хорошо это сделать, но с завтрашнего дня ухожу в декрет – вон уже какой пузан у меня. Скоро будем рожать. Так что ты очень даже вовремя здесь оказался. К тому же какая там у тебя тема курсовой работы-то? Детско-родительские отношения? Как раз то, что нужно: пока будешь набираться опыта в этой сфере, а после окончания университета, возможно, устроишься в какую-нибудь школу.
– Нет уж, спасибо. Я не собираюсь работать школьным психологом, – ответил я, нисколько не боясь задеть чувства «присутствующих».
– Да откуда ж ты знаешь, что будет в будущем, – усмехнулась Регина Альфредовна. – Вдруг…
– Это даже не обсуждается. Я иду в другом направлении.
– Что, хочешь быть частным психологом? – улыбнулась она. – Консультировать олигархов и политиков? В общем, завтра я ухожу. А Митиной нужно заняться. Её нет в школе уже второй день. Телефон недоступен. Нужно узнать, что с ней, поговорить с её мамой. Её, кстати, зовут Анна Евгеньевна, запомни. Сходи к ним, посмотри обстановку в семье, они живут вдвоём. Понимаешь, я ведь потому и попросила тебя выступить на том собрании, что собралась в декрет и не успеваю со многими делами. А с этим классом не всё так просто под конец учебного года: многие не справляются с определёнными предметами, слабо выполняют домашние задания. Основная проблема – как ты сам говорил – мотивация. Так что дальше ты один. И самая большая трудность лежит, сам знаешь, на каком ученике.
– Митина… – медленно произнёс я.
«Ох, Митина, – подумал я. – Даже когда тебя нет рядом, ты умудряешься влиять на мою жизнь. Значит, уже второе сражение проиграно мной? Но как долго будет длиться эта война?
– Подписи тебе поставят, я уже договорилась. Но будет это в конце. Ты уж доведи работу с этим классом хоть до какого-нибудь мало-мальского логического завершения, ладушки?
«Баранушки!» – хотел ответить я. Но промолчал. Как-то уж негоже спорить с беременными.
– Ладушки… – тяжело вздохнул я.
Прости, если излишне вдаюсь в какие-то подробности при описании событий. На самом деле так я лучше восстанавливаю в голове всю картину случившегося. Детали помогают вернуть ей целостность, её реальность…
Прошло уже почти полгода. И иногда мне кажется, что всего этого не было. Как будто всё, что со мной тогда происходило, – выдумка моего подсознания. Психоделический сон, выдаваемый за действительность. А может, всё так и было? Вернее, ничего не было?..