Чтение онлайн

– Кушайте, ваше высочество, – проговорил Фицрой сладеньким голосом, – вы такая худенькая, как стебелек!.. Вам нужно больше кушать…

Она пропищала:

– Сестра мне говорила, что мужчины больше любят толстых, но мне почему-то не кушается больше, чем… Но вы меня и такой любите?

Фицрой воскликнул, весь превращаясь в факел:

– Ох, ваше высочество! Да я… да мы…

– Ну вот и…

Я торопливо вскрикнул:

– Ваше высочество, молчите, умоляю вас!.. Вы так невинны, что можете брякануть такое, что и на голову не налезет!

Она посмотрела

на меня в изумлении огромными глазами дорогой куклы.

– А зачем на голову?

Я сказал мстительно:

– Это к Фицрою. Думаете, он у нас только красивый? Он еще и умный.

И, не слушая, как он будет объяснять, повернулся к степенно завтракающему Рундельштотту.

– Мастер, как спалось?

– Не хуже, – ответил он степенно, – чем в лесу… Ах да, мы же в лесу! Упражняешься?

– Еще нет, – признался я. – Мне нужна обстановка…

– Ее никогда не будет, – ответил он серьезно. – Никогда!.. Потому магом тебе не быть.

Я сказал тихонько:

– Да я вообще-то стараюсь, мастер. Только в моем королевстве стыдно было признаваться, что работаешь, трудишься… Это как бы громко орать, что вот нет таланта, потому все задницей. Те, кто усиленно трудится, врут, что само пришло…

Он поморщился.

– Да, это знакомо. Тогда хорошо, что понимаешь. Но дисциплинируй мозг! А то, знаешь ли…

Я прошептал:

– Понимаю, это связано с опасностью…

– Великий маг Велизардар, – сказал он серьезно, – вот так исчез двести лет тому. Во сне. Что-то приснилось, видимо. Предполагают, во сне перенес себя куда-то или пробил портал в очень опасное место… И погиб, не успев проснуться.

Я сказал устрашенно:

– Ого! А как во сне себя контролировать?..

– Учись, – сказал он. – Иначе будешь опасен не только себе.

Понсоменер выждал, когда Фицрой возьмет последний кусочек для принцессы, вытряхнул крошки хлеба со скатерки в траву, пусть и муравьи попируют, а мы вслед за ним начали подниматься, слушая, как лес наполняется птичьим щебетом.

Так мирно и безмятежно проехали и этот день, дорога часто шла под уклон, кони двигаются быстро.

Огромное оранжевое солнце дважды полностью исчезало за плотными тучами, что вообще-то редкость, за все время я только раз видел небо целиком в тучах.

Белое промелькивало дважды, но я успевал увидеть его только раз на самом краешке, свободном от туч, а потом уже почти в зените, где среди сплошного покрова на пару минут образовался разрыв.

К вечеру Понсоменер усмотрел далеко от дороги большой дом старинной постройки, я пустил коня вперед, вдвоем рассмотрели издалека, подъехал и Рундельштотт, сказал с ходу:

– Хороший человек. Можно довериться. Но не полностью…

– Попросимся на ночлег?

Он кивнул.

– Впереди еще долгий путь. Я выдержу, а вот вы, молодое поколение, скоро скиснете. Да и женщина с нами…

– Ночует и в лесу, – напомнил я.

– Один-два

раза даже интересно, – согласился Рундельштотт, – а вот больше…

На Фицроя мы даже оглядываться не стали, у него сейчас по определению не может быть объективного мнения. И вообще никакого мнения.

Понсоменер все понял и молча свернул с дороги. Из дома нас если и увидели, но никто не вышел на крыльцо. Понсоменер послал коня к воротам, а там, не покидая седла, постучал рукоятью ножа в ворота. Долго никто не отвечал, я подъехал как раз к моменту, когда на той стороне послышались шаги, Понсоменер и это рассчитал, я успел увидеть голубоватый силуэт за толстыми досками, грубый голос пробасил недовольно:

– Кто?

– Гости, – ответил я. – Издалека.

После минутного размышления звякнули цепи, со скрипом сдвинулся в петлях массивный засов. Ворота приоткрылись, мы с Понсоменером первыми въехали во двор, широкий и вымощенный ограненным булыжником.

Из главного входа вышел, сильно прихрамывая и опираясь на палку, крупный мужчина, худой, но широкий в плечах, совершенно седой, одетый в расшитый золотом дублет и темные брюки из кожи.

– Глерд Шнаур, – назвался он ровно и чопорно. – Хозяин этого скромного жилища.

– Глерд Ювал, – ответил я, – мой друг Понс, а это наш хозяин Рунд… ах да, несчастный глерд Фигельмигль с его романтической любовью…

Он бросил пытливый взгляд на Фицроя, у того в самом деле счастливо-несчастный вид, а существо за его спиной так прижалось к его спине и зыркает любопытными глазами, что их любовь не увидит только слепой.

– Добро пожаловать, – ответил хозяин несколько чопорно. – Вы получите полную защиту и гостеприимство.

Во дворе тот же мужик, что открывал нам ворота, собрал наших коней и увел в сторону длинного сарая, что когда-то служил конюшней, а сейчас с одного конца зияет выбитыми окнами.

Рундельштотт бросил в мою сторону предостерегающий взгляд. Хозяин этого дома как-то слишком быстро сообразил, что мы от кого-то бежим, только еще не знает, насколько наш противник могуществен, надо держаться очень осторожно…

Пока мы вытряхивали пыль, смывали грязь и пыль дороги, в доме что-то происходило, я слышал скрип, глухой рев такой октавы, словно голос подал сам дом, неясный грохот, а когда мы вышли в зал, тот же мужик, что открывал нам ворота, указал на распахнутую дверь:

– Стол там. Можете рассаживаться…

Из другой двери вышел хозяин, прихрамывая еще сильнее и опираясь на палку, я сразу сказал с учтивейшим поклоном:

– Благородный глерд Шнаур, вижу ваше исполненное истинного величия лицо благородного и великодушного человека, и ни капли не сомневаюсь, вам свойственны все истинные порывы души юности!

Он ответил со старомодной галантностью:

– Мои юные гости, я считаю своим долгом и обязанностью предоставить вам приют и ночлег в своем просторном доме, что знавал и более достойные дни, но его камни никогда не видели бесчестья в этих стенах!