Чтение онлайн

У неё хватает совести выглядеть пристыженной, когда она опускает голову и заправляет тёмные волосы за ухо. «Короткий ответ? Злость».

— Я так и думал. Мне всё ещё было больно каждый раз, когда Дерик открывал коробку.

— Именно этого я и добивалась, — признаётся она. — Не могу сказать, что горжусь своим поведением, но в то время мне было всего шестнадцать.

— Можешь не напоминать мне об этом. — Я достаю из холодильника пиво и протягиваю ей.

— Ты собираешься рассказать мне, почему так разозлился на меня? Ты же знаешь… Она замолкает, и я вспоминаю тот день

в её спальне.

— А что я должен был делать?

— Ты уходишь от ответа. Она смотрит на воду, и я понимаю, что она снова в той комнате со мной.

— Ты была слишком молода, чтобы я мог так о тебе думать. Мне было девятнадцать, и я только что вернулся из учебного лагеря. Я пробыл там неделю и не знал, увижу ли я тебя снова.

— Значит, ты не хотел меня целовать, потому что уезжал. — В её голосе слышится горечь.

— Нет. — Я так сильно отрицаю это, что ей ничего не остаётся, кроме как посмотреть на меня. — Я знала, что люблю тебя, но не могла быть с тобой. Я боялась, Сэмми.

— Не вздумай приходить сюда и ухаживать за мной, не вздумай говорить, что был влюблён в меня с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. У тебя был миллион возможностей отправить мне письмо и объяснить, почему ты был таким холодным. Или, ещё лучше, когда ты уволился и устроился сюда. У тебя были сотни возможностей сказать мне правду, но вместо этого ты играл в эту игру, в которой все в городе знали, что ты хочешь меня, но ты так и не сделал ни шагу. Что я должна на это ответить, Сайрус? Я что, должна по уши влюбиться в парня, у которого никогда не хватало смелости полюбить меня?

Она отводит взгляд, выплевывая последние слова. Боль в её голосе — это боль от того, что она годами чувствовала себя недостаточно хорошей для меня, хотя это было не так. Старые раны не заживают, и я не знаю, смогу ли я это исправить. Но я здесь, чтобы попытаться.

Я беру её тарелку с едой и ставлю рядом со своей. Когда я беру её за подбородок и заставляю посмотреть на меня, я вижу слёзы в её глазах.

— Чёрт возьми, ты такая красивая, — шепчу я. — Но ты такая упрямая.

Она смеётся и закрывает глаза, роняя новые слёзы на щёки.

— Это никогда не было из-за того, что ты была недостаточно хороша. Ты всегда была слишком хороша для меня. Ты права, у меня не хватило смелости, потому что я знал, что ты заслуживаешь лучшего. Не какого-то безымянного ничтожества, выросшего в грязи. После того как я встретил тебя, я вернулся после отпуска, чтобы чего-то добиться. Я брался за любую работу, ездил в каждую командировку и быстро продвигался по службе. Я хотел накопить денег, чтобы, когда я выйду, я мог сделать тебя своей и быть достойным твоей руки. Я устроился сюда на работу, потому что хотел сделать это место нашим домом. Местом, где мы будем растить наших детей. Но в тот день, когда я пришёл сюда, ты посмотрела на меня так, будто я подвёл тебя во всём, и это сломило меня. Всё, чего я когда-либо хотел, — это заботиться о тебе. Когда я увидел, что поселил этот гнев в твоём сердце, я не знал, как всё исправить. Поэтому я позволил тебе покрасить мой забор в ярко-розовый цвет и обклеить туалетной бумагой дерево у меня во дворе. Я думал, что

если ты выпустишь этот гнев наружу, то у тебя останется место для меня, когда он уйдёт.

— Сайрус, — шепчет она, прижимаясь ко мне. — Мне было так больно.

— Я знаю, солнышко, — говорю я, обнимая её и сажая к себе на колени. — Мы оба были ещё детьми.

— Что теперь будет? — спрашивает она, глядя на меня своими прекрасными тёмными глазами.

— Мы съедим этот клубничный торт, который я взял с собой, и ты расскажешь мне всё, что я пропустил, пока меня не было.

— Клубничный торт? Это странно. Я приготовила его для миссис Миллер сегодня утром.

— Я знаю. Я купил его у неё, — говорю я и подмигиваю ей.

Она игриво толкает меня в грудь, и я падаю на одеяло. Я тяну её за собой, и она оказывается сверху. «Я не мог просто взять с собой какой-нибудь старый десерт. Я должен был взять самое лучшее».

Её смех стихает, когда я беру её лицо в ладони и нежно целую.

— У меня никогда не было никого, кроме тебя, — говорю я и снова целую её.

4

Сэмми

Сайрус помогает мне сойти с лодки и ведёт к своему дому, держа меня за руку. Наши пальцы переплетены, и мне становится тепло. Я знаю, что это не из-за того, что я весь день провела на солнце. Сегодняшний вечер был таким, каким я всегда его представляла. Мне всё ещё трудно поверить, что он хотел меня все эти годы. Я хочу злиться из-за потраченного впустую времени, но я больше не злюсь. Это больше не встанет между нами, даже если это направлено против меня.

— Я помогу тебе покрасить его, если хочешь. Я указываю на розовый забор и прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Я сделала это после того, как мы с Никки выпили слишком много в мой двадцать первый день рождения. Сайрус пришёл в бар и не давал ни одному мужчине даже взглянуть на меня. И в форме тоже. Покрасить его забор было нашим способом отомстить. Я думала, что он ведёт себя как заботливый брат. Оглядываясь назад, я понимаю, что он вёл себя как ревнивый парень. — Не могу поверить, что ты так долго это откладывал.

Он притягивает меня к себе. «Мне нравится мой розовый забор», — говорит он мне в губы, прежде чем нежно поцеловать. Он отстраняется, и мы поднимаемся по ступенькам на его большое крыльцо. На нём стоят два кресла-качалки и даже есть качели. Я представляю, как мы проводим здесь ночи, прижавшись друг к другу.

— Мне всегда нравилось это место, — признаюсь я.

— Я знаю, — говорит он, и я тяну его за руку, чтобы он обернулся и посмотрел на меня. — Это из-за крыльца, да? Именно поэтому я и влюбился в него.

— Да, это крыльцо, но откуда ты знаешь, что мне всегда нравилось это место?

— Помнишь тот день, когда ты взял меня с собой на квадроцикл и показал мне окрестности?

Я киваю. Я помню всё, что было у нас с ним. Я снова и снова прокручивала в голове те недели, что он был здесь.

— Мы проезжали здесь. Я видел, как ты смотрела на это место. Это было написано у тебя на лице. Мне понравилось, что тебе это понравилось. Это не что-то большое и грандиозное, а простое и созданное для семьи. И не только это, но и то, что оно на воде.