Ее первая любовь

Мне все невзгоды нипочем, Ни боли не боюсь, ни муки… Пока любовь твоя со мной.

Своего кузена Фрэнка, который покинул дом восемнадцать лет назад, в день ее появления на свет, Джин не видела никогда. На фотокарточке, завалявшейся в семейном альбоме, - должно быть,

Фрэнк о ней забыл, когда, обиженный родственниками, собирал свои вещи, - был запечатлен мужчина тридцати пяти лет с выпученными глазами и светлыми, до плеч патлами. Каким он стал спустя почти два десятилетия, трудно было представить. Мать Джин говорила, что Фрэнк был занудой, а зануда и через сто лет останется занудой.

Но все-таки что-то в нем изменилось, потому что неожиданно от него пришло письмо с приглашением "девочки, которая родилась, когда я уезжал", пожить у него, в большом городе.

– "Девочки"!
– фыркала мать.
– Он даже не знает ее имени!

– Как он может знать, если сразу уехал!
– возразил отец.

– В самом деле, как?
– спросила Джин.

Фрэнк сообщал, что работает в ресторане при казино, у него небольшая квартира, но для кузины место найдется и работа тоже, если он пожелает. Свое приглашение он объяснял ей, что, по его мнению, девушке нечего киснуть в провинции.

– Молчал все годы и нате вам - спохватился!
– не сдавалась мать.
– Что нам известно о нем? Ничегошеньки!

– Он работает в ресторане при казино, - напомнила Джин. Произнося слова "ресторан", "казино", она представляла множество сверкающих огней, громкую музыку и шикарных мужчин, склонившихся над рулеткой.

– В конце концов, - сказал отец, - он не какой-нибудь гангстер или жулик. Он сын моей покойной сестры!

Мать многозначительно усмехнулась, что означало: в этом-то все дело!

– Не знаю, не знаю, - сказала она.
– Ты - это относилось к Джин - как хочешь, но я бы не вытерпела его ни минуты!

Джин подумала, что не собирается "терпеть" своего двоюродного брата, потому что не намерена торчать в его "маленькой квартире". Жизнь в большом городе представлялась сплошным праздником, на котором она намеревалась хорошенько повеселиться.

Она сложила в чемодан несколько платьев, и отец отвез ее в джипе, в основном служившем для перевозки ящиков с салатом и клеток с кроликами, на автостанцию и тут же поехал обратно: его любимая кобыла жеребилась, и, хотя был приглашен ветеринар, отец считал свое присутствие обязательным.

Джин не спешила покупать билет. Она подошла к водителю в черной майке с золотой, через всю грудь надписью "Сафари" и, постукивая ногой по колесу автобуса, спросила, не известно ли ему, отчего кривляка Энн в прошлое воскресенье рано ушла с дискотеки? Водитель посмотрел на туфлю с острым каблучком, потом на девушку. Он понимал: этой занозе Джин надо выяснить, продолжает ли он ударять за докторской дочкой или там все лопнуло, как прежде лопнуло у них с Джин.

– А ты

далеко собралась?
– вместо ответа спросил он.

– Уезжаю к кузену.

– Что-то не слыхал, чтобы у тебя водились кузены!

– Ты много чего не слыхал. Он живет недалеко от Голливуда, работает в казино.

– И сколько лет твоему кузену?
– насмешливо спросил он.

– Пятьдесят три… - хотелось назвать цифру поменьше, но правда сама сорвалась с языка.

– Ты едешь подавать ему горшки и ставить горчичники?
– Парень засмеялся.

Джин презрительно сощурила серые глаза и отошла прочь.

– Эй, Джин! Я пошутил!.. Ты классная девчонка!..

Она обернулась и помахала рукой.

– Прощай, Дик!

– Ты в самом деле уезжаешь? Мой автобус уходит через десять минут - садись!

– Я поеду на попутке, - сказала Джин и тотчас пожалела о сказанном. Вечно ее подводил язык. Она и не думала добираться автостопом. В автобусе она смогла бы поболтать с Диком. В прошлом году у них была очень короткая любовь, и если бы не эта кривляка Энн… Впрочем, той тоже не удалось пришпилить к себе Дика - так ей и надо! А теперь он кричит: "Ты, Джин, классная девчонка!"

Она обождала, пока автобус отправится в рейс, и пошла по дороге. Чемодан с каждым шагом становился тяжелее, и, пройдя около двух миль, Джин сошла на обочину, выпустила ручку чемодана из онемевших пальцев и уселась на траву.

По шоссе в обе стороны проносились машины, но Джин не обращала на них внимания. Если б не сболтнула этому самовлюбленному шоферишке про попутку, то благополучно ехала бы в салоне с удобными креслами и не таскала чертов чемодан! Надо было послушаться мать, взять спортивную сумку. Но ей, видите ли, понадобился чемодан, потому что в серьезные поездки отправляются с солидным багажом…

Маленький ярко-красный автомобиль каплевидной формы, похожий на божью коровку, растерявшую черные отметины, остановился впритык к бордюру недалеко от Джин. Она подняла глаза. Водитель - молодой мужчина в серой фланелевой рубашке, с коротким рыжим ежиком волос - откинул верх машины, перегнулся через борт и серьезно спросил:

– Кажется, нам по дороге?

Джин присмотрелась повнимательнее. Парень, сидевший за рулем, был слишком велик для малолитражки. Казалось, он залез в игрушечный автомобильчик. Крепкие руки, обнаженные до локтя, обсыпаны веснушками. А лицо чистое. Свел кремом, подумала Джин. Ей вдруг стало смешно и легко.

– Отчего вы решили, что нам по дороге?
– спросила она.

– Потому что вы не сели в другие машины, а ждали меня.

– Вы всегда такой: самоуверенный?

– Почти. Поехали?

Не дожидаясь ответа, парень открыл дверцу и ступил на асфальт. Он был в шортах. На его загорелых ногах тоже проступали веснушки.

– А ваша… букашка выдержит двоих?
– Джин, щурясь, смотрела на него. Она отлично знала, что мужчинам нравилось, когда она чуть прикрывала ресницами свои огромные глаза.