Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Ты согласен стать моим мужем?
Ив Раскин трясла нервная дрожь, и она даже не замечала, какое сегодня дивное, солнечное апрельское утро. Волнение вызывал не вопрос, а сама идея сделать подобное предложение Хантеру Коулберну.
Ив толкнула тяжелую стеклянную дверь и вошла в здание, где размещалось несколько фирм. На стене в вестибюле висел указатель. Она пробежала его глазами. Офис Хантера располагался на шестом этаже.
Прежде чем отправиться туда, Ив зашла в дамскую комнату. Она проверила макияж и прическу. Непокорные иссиня-черные волнистые волосы были подстрижены до плеч, что помогало ей справляться с ними. Оглядела Ив и свой строгий черный костюм с отделкой цвета фуксии. Она должна выглядеть безупречно. Она должна быть безупречна. Она должна разобраться с этим делом раньше, чем силы откажут ей.
Поднимаясь в лифте на шестой этаж, Ив отчетливо вспомнила свою последнюю встречу с Хантером… и то, как он сжал челюсти, когда она отвергла его предложение руки и сердца. Тогда, пять лет назад, она была неискушенной девятнадцатилетней девушкой, жизнью которой целиком и полностью управлял отец. Ив привыкла к тому, что ее оберегают и защищают, поэтому сама мысль о том, чтобы отказаться от этого, пугала ее до смерти. Хантер вскружил ей голову очень быстро, но Ив почти не имела понятия, что он за человек и какое у них может быть будущее. Он был старше, умудрен опытом, у него было много женщин. Хантер занимался международным правом и хотел, чтобы Ив улетела вместе с ним в Италию и там вышла за него замуж. Но Ив была испугана вихрем собственных чувств к Хантеру, равно как и его страстью, а потому отказала ему. И он уехал, чтобы строить свое будущее, свою карьеру и наслаждаться жизнью с другой женщиной.
А когда она позвонила ему во Флоренцию… Ив усилием воли отогнала воспоминание об этом телефонном звонке, а также воспоминания о своей беременности и выкидыше.
Она открыла стеклянную дверь, на которой значилось имя Хантера, вошла внутрь — и ее окутала атмосфера роскоши. Пушистый ковер приглушал шаги Ив, когда она шла к столу секретаря.
Расправив плечи и подняв подбородок, Ив сказала:
— Я хотела бы встретиться с Хантером Коулберном.
Секретарь, дама лет пятидесяти, сняла очки в черепаховой оправе и подняла глаза на Ив.
— Прошу прощения, но вы, по-видимому, ошиблись датой и временем. На это утро у мистера Коулберна не запланировано никаких встреч.
Нет, она зашла слишком далеко и не потерпит отказа. Ив постаралась, чтобы голос ее звучал спокойно.
— Уверена, как только вы сообщите мистеру Коулберну, что я здесь, он согласится на встречу. Меня зовут Ив Раскин.
Секретарь окинула Ив оценивающим взглядом, и та в первый раз в жизни поблагодарила отца за воспитание, которое он ей дал. Она выглядела, да и была леди с головы до пят.
Секретарь слегка приподняла бровь.
— Вы — клиент мистера Коулберна?
Да, не так-то просто будет добиться своего, подумала Ив, но этим утром она во что бы то ни стало поговорит с Хантером, даже если придется наплевать на приличия и ворваться в его кабинет.
— Нет, я не его клиент.
Ив воздержалась от каких-либо разъяснений, поэтому секретарь продолжила расспросы:
—
— Это зависит от мистера Коулберна.
Ив вложила в эту фразу все очарование уроженки Юга.
— Возможно, у него найдется свободная минута, — вежливо ответила секретарь.
Ив почувствовала облегчение, но радоваться пока что рано. В последнем выпуске «Денвер кроникл» Хантер был сфотографирован рука об руку с потрясающей блондинкой, чей дом мод нанял его для урегулирования юридических вопросов за рубежом.
Секретарь подняла трубку.
— Мистер Коулберн, вас хочет видеть одна дама. Ее зовут Ив Раскин.
Ив услышала стук собственного сердца. Несколько мгновений спустя ей сообщили:
— Он примет вас. Последняя дверь по коридору налево.
Ив улыбнулась, поблагодарила и, стиснув сумочку, двинулась вперед. Перед кабинетом Хантера она остановилась. После выкидыша Ив пережила сильную депрессию. Позже смерть отца заставила ее пересмотреть свою жизнь. Она собиралась изменить ее. Проблема заключалась в том, сможет ли она построить свое будущее вместе с Хантером и простил ли он ее.
Дверь была приоткрыта, и Ив вошла. Хантер сидел за массивным столом, заваленным папками и бумагами. Он поднял взгляд — и сердце Ив остановилось. Лицо его поражало суровой мужественностью, угольно-черные, разделенные пробором волосы небрежно падали на лоб. Но взгляд голубых глаз был отстраненным, а выражение лица — бесстрастным.
— Привет, Хантер.
Хантер отодвинул кресло и встал. Ив решила, что он подойдет к ней поздороваться. Однако Хантер застыл на месте и окинул ее долгим оценивающим взглядом.
— Привет, Ив.
Воцарилась тишина, и Ив поняла, что нарушить молчание придется ей.
— Ты, наверное, спрашиваешь себя, почему я пришла?
Хантер указал на один из стульев напротив своего стола и, дождавшись, когда Ив опустится на сиденье, сел сам.
— Да, именно так.
Хотя их разделял массивный стол, Ив почувствовала, насколько сильно ее тянет к Хантеру. Это началось с той секунды, когда она впервые увидела его. Казалось бы, с течением времени все должно было измениться, да и они уже не те, что были когда-то. Однако единственной переменой, которую Ив заметила в Хантере после долгой разлуки, были тонкие морщинки вокруг глаз и на лбу. Фигура его осталась такой же стройной и мускулистой. Хантеру исполнилось тридцать два года, он находился в самом расцвете сил.
Призвав на помощь всю свою решимость и мужество, Ив задала вопрос, от которого зависело ее будущее:
— Ты согласишься стать моим мужем?
Искорка юмора сверкнула в глазах Хантера — но только на мгновение.
— Полагаю, тебе стоит объясниться.
Его низкий невозмутимый голос лишил Ив остатков спокойствия, и она, то и дело сбиваясь, заговорила:
— Мой отец умер три месяца назад… И в своем завещании поставил условие: если я не выйду замуж в течение года, то поместье будет отдано на благотворительные цели.
Тишина, казалось, стала осязаемой, когда Хантер наконец спросил:
— И почему же ты выбрала меня?
Что говорят его глаза? Есть ли у них шанс возродить то, что было? Почему он до сих пор не женат?
— Если честно, я никого не знаю… настолько хорошо, чтобы просить о подобном.
Он приподнял брови.
— А как же Джерри Ливингстон?
— Хантер, ты ведь знаешь, что этого брака хотел мой отец, а не я. Мы с Джерри совершенно не подходили друг другу. Папа в конце концов согласился со мной.