Единственная
Шрифт:
— Привет! — первым очнулся веснушчатый Шанё. — Вот случай!
Ничего себе случай! Правда, хорош?
А другой — Имро — слова не мог выговорить.
— Ты тут живешь? — сказал опять-таки Шанё. Господи, шпионят за мной, как Шерлоки Холмсы, а еще спрашивают, тут ли я живу! Ну и обезьяна этот Шанё!
Тут, слава богу, фонарь замигал, и Имро наконец собрался с духом.
— Тоже мне освещение, правда? — сказал, пренебрежительно взглянув вверх, — и в эту минуту фонарь окончательно
— Не знаю, что это с ним, — посмотрела и я на фонарь. — Вообще-то он светит нормально.
Это был тот самый фонарь, который светит в комнату Штрбы, и Иван при его свете читает детективные романы, когда мать у него гасит лампу. Мы-то живем на четвертом этаже, выше фонаря. Но только я договорила, неоновые трубочки опять покраснели, замигали как сумасшедшие.
— А тебе в такой темноте не случается падать в ямы? — спросил Имро.
Вопрос был довольно трогательным, только не знаю, в какую яму я могла упасть, когда никакой не было.
— Ну, в ту, где улица раскопана, — объяснил Имро.
Однако и улица у нас не была раскопана, но я все же сказала:
— Нет, я не падаю. Обычно тут нормальное освещение.
Иван дьявольски ухмыльнулся и потянул за собой Марцелу. Я двинулась за ними.
— Чего же ты убегаешь? — преградил мне дорогу Шанё. — Теперь ты с нами знакома, можешь немножко поболтать!
Обезьяна невоспитанная! Еще насмехается!
— Между прочим, в прошлый раз вышло очень глупо, чтобы ты знал, — срезала я его. — Прочитай правила поведения, если не знаешь, что на улице с девчатами не знакомятся.
— А где же тогда знакомятся, скажи на милость? — заспорил он.
— Где… В другом месте, не на улице!
Мы чуть было не поругались, но тут Имро потянул Шанё за рукав и вежливо сказал:
— Извини, Оленька, что мы на тебя тогда так налетели. Но теперь-то ты нас уже знаешь, правда?
Слыхали — «Оленька»?
— Откуда вы знаете мое имя? — удивилась я.
— Откуда! — с торжеством воскликнул веснушчатый. — Ты сама нам сказала, не помнишь?
Вот вранье! Никому я своего имени не говорила, тем более в тот вечер. На это меня не поймаешь.
— Это ты своей бабушке расскажи, — говорю.
— Правда, Ша, перестань трепаться, — одернул его Имро.
— И ты называешься другом, И? — для виду разозлился Шанё. — Или у тебя тоже выпрямились мозговые извилины?
— Не слушай его, Оленька, — оттолкнул Имро товарища. — Мы спросили Гизу Антолову, знаешь ее? Она нам и сказала, как тебя зовут.
Вот как — Гиза из художественного. Да, кажется, она ходит в школу на Подъяворинской. Ну, я ей покажу, чертовке!
Мы еще немного поболтали, только я очень нервничала оттого, что стоим мы под нашим
— Но могу вам сказать, — закончила я разговор, — что в жизни так не пугалась, как тогда, когда вы на меня налетели.
— Ладно уж, не сердись, — попросил Имро.
Я больше совсем не сердилась, но пора мне было уходить.
— Куда ты торопишься? — завел свое Шанё.
— Серьезно, — подхватил Имро, — побудь с нами еще немножко.
Но мне было нельзя. И так уже скандал будет. И Марцела с третьего этажа бросала в нас бумажные шарики.
— Что ж, пока. — И Имро подал мне руку. — Идо свидания!
— Зачем «пока»? — не унимался Шанё. — Постоим еще немного, И!
— Нет, — сказал Имро, — пошли. Пока, Оленька. До свидания.
На нашем балконе скрипнула дверь. Еще счастье, что отцу вечно некогда ее смазать. И фонарь опять зажегся. Я убежала за угол и оттуда крикнула мальчикам: «Привет!»
Дома мне немножко влетело. Относя в комнату свитер, я шмыгнула на балкон и посмотрела вниз. Фонарь снова погас, но я хорошо разглядела, что Имро там еще стоит. И Шанё с ним.
После ужина я села за физику и стала думать об этой встрече. Имро мне кажется лучше всех знакомых мне ребят. Шанё немного псих, но, видно, хороший товарищ. А как смешно они придумали: не Шанё, а Ша и И — телеграфный стиль. Наверняка азбуку Морзе знают. Железно!
«До свидания», — два раза сказал Имро. И «Оленька» — тоже два раза.
13
До обеда бабушка отправила меня к Богунским. То никуда не пускает меня одну, а теперь вдруг с ума сходит от жалости к своему любимчику Йожиньке. Он звонит ей по пять раз на дню, и она ему всегда говорит: «Ты звони, звони, душечка. И попроси папочку, чтобы он тебя хоть ко мне пустил. Ты только хорошенько попроси! Ничего не бойся, попроси, может быть, пустит». Хорошо же она разбирается в своих внуках! Йожо скорее позволит себя четвертовать, чем попросит кого бы то ни было!
Когда утром наши ушли, бабушка напекла картофельных оладушек и хотела, чтобы я отнесла их Йожо. Еще чего не хватало! Так я и пошла по городу с узелочком, чтобы все смеялись! Я выбросила из сумки ботинки с коньками и засунула туда кастрюльку с оладушками. Бабушка полчаса их там укладывала и благодаря этому не заметила, что я надела не вельветовые брюки, а только юбку и короткое пальто.
— Да смотри поезжай прямо к ним! На трамвае! Не вздумай шататься по городу.
Конечно!
Вышла я на площади и стала рассматривать витрины. Все подряд. От многих вещей я бы не отказалась! Надо будет опять как-нибудь выманить отца в город.