Единственная
Шрифт:
— А ты мне и так нравишься всегда. Господи, как я только подумаю, что Лемп мог с тобой сделать, или эти его полицейские…
— Но ты же спас меня. Опасность позади. И все, что нам надо, — уговорить отца благословить нас.
Волк тихо рассмеялся.
— Зная Колина Маккрори, я не могу с такой уверенностью утверждать, что опасность позади. Ты же его единственный ребенок, и я не думаю, чтобы он так охотно отдал тебя мне.
— Отдаст. Или я уйду, не спрашивая его. Но, думаю, Мэгги сможет его убедить. За тем она и поехала в Тусон.
— Она,
— Хочется верить, что и отец понимает, какое сокровище он приобрел в ее лице.
— А я — в твоем, — тепло отозвался он. — Так где, ты говоришь, эти пруды? Она поддразнила его улыбкой.
— Я обгоню тебя! — С этими словами она пришпорила Санглоу и помчалась по желтой выжженной земле, аккуратно проскакивая между двумя большими кактусами сагуэро.
Пруды оказались холодными как лед. Здесь вода, долго бегущая глубоко под землей, пробивалась наружу. Глубокого голубого оттенка вода струилась меж разбросанных больших красных и рыжих булыжников, в окружении зеленых тенистых елей и сосен. Пейзаж дышал покоем.
— Самый последний настолько глубок, что можно искупать лошадей! — крикнула Иден, спрыгивая с Санглоу, которая тут же устремилась к воде напиться. Иден принялась раздеваться.
Волк, перекинув ногу на бок жеребцу, наблюдал за ней. Моя женщина. Прекрасная белая леди с волосами из золота и серебра и шелковой кожей. Даже в самых дерзких мечтах не помышлял он о том, что столь совершенное существо будет принадлежать ему. Черт, да ради Иден он готов смириться с предстоящей неприятной встречей с отцом.
Она скинула последнее и прыгнула в воду, завопив от холода и покрываясь мурашками. Затем оглянулась на Волка, оставшегося на берегу.
— В чем дело? Разве тебе не жарко? И ты не хочешь охладиться? — спросила она, рассматривая задумчивое выражение его лица.
— О, конечно, жарко, но вода меня все равно не остудит, — отозвался он приглушенным голосом, соскакивая с коня и начиная проворно раздеваться. Через минуту он уже окунался, и она плескала в него водой и смеялась. Когда он плеснул в нее, она завопила и скрылась под водой.
Она плавала, как маленькая ловкая выдра, а за ней по волнам шлейфом тянулись волосы. Он подхватил ее руками под колени и высоко поднял над водой, предлагая полюбоваться на нее солнцу и небу. Она замотала головой, и с разлетевшихся волос на них посыпался дождь искрящихся капель.
Иден уперлась ладонями в плечи Волка. Ее пальцы пробежались по крепким мускулам, затем стали гладить прямые черные волосы. Взгляды их встретились, и она прошептала:
— Возьми меня, пожалуйста.
Волк медленно опустил ее в воду, так что живот ее и груди скользнули по нему. Руки его начали ласкать каждый изгиб ее тела.
— Ты так совершенна, что пугаешь меня. Я боюсь, что ты исчезнешь, как сон.
— Я не сон. Я женщина. Волк, твоя женщина. Она обхватила коленями его бедра, и он подхватил ее под ягодицы. Она ощутила его член, горячий даже в
Волк рывком вошел в нее, и она впилась ногтями в мышцы его плеч. На лице ее отразилось изумленное удовлетворение. Они закачались взад и вперед в этой доходящей до пояса воде.
— Я… Я никогда не думала, что этим можно заниматься стоя, — едва переводя дыхание, прошептала она.
— Я думаю, ты еще многого не знаешь… пока, — ответил он, склоняя голову и целуя, сначала один набухший розовый сосок, затем другой.
Иден закинула голову назад, вцепившись в его бицепсы и извиваясь всем телом. Она ощутила, как внутри поднимается горячий вихрь, окатывая ее мягкими волнами, прерывающими дыхание.
Волк смотрел, как она закрыла блаженно глаза и волосы ее серебряной, пеленой колышутся на воде. Он почувствовал, как напряглось ее тело в приближении кульминационного момента, и он, крепко упершись ногами, задвигался все быстрее, погружаясь в нее все глубже, пока они оба, извиваясь, не устремились к небесам.
Иден ощутила, как все ее чувства напитались совершенством этой минуты. Притянув к себе голову Волка, она впилась в его губы, пока он, застыв, содрогался.
Так он и вынес ее из воды. Поставив на ноги на берегу, он взял любимое лицо и нежно поцеловал. Солнце жадно впивалось в стекающие по их обнаженным телам капли, а двое стояли, прижавшись друг к другу, приходя в себя и обретая дыхание.
— Это… так быстро… так сильно… я и не думала, что могу… что мы можем… — Она замолчала.
— А теперь знаешь. Теперь мы оба знаем, — ласково сказал он. — Но для такого наслаждения это действительно очень скоротечно. Послушай, поплавай еще немножко. Мне нужно кое-что сделать.
Она изумленно посмотрела на него, затем вошла в воду и легла на спину, любуясь великолепным бронзовым телом Волка. Он пошел к лошадям, нимало не смущаясь своей наготы, расседлал их и принялся обтирать. В каждом его движении сквозило изящество. Под темной кожей скользили бугры мышц. Широкая спина переходила в твердые маленькие ягодицы и длинные сильные ноги. Вспомнив, как только что терлись о ее ноги эти бедра, Иден ощутила, что вновь внутри поднимается волна тепла.
Словно прочитав ее мысли, он обернулся и ослепительно улыбнулся, говоря:
— Тот, кто последний выйдет из воды, делает работу по кухне.
Он стал отвязывать от седла постельные принадлежности.
Она не сводила с него глаз, когда он небрежным шагом двинулся по берегу к большой сосне, местечко под которой было свободно от камней. Он расстелил одеяло и приглашающе указал рукой.
— Иди ко мне, Иден, и еще раз устроим рай. Она встала на дно и осторожно стала выбираться на берег. По мере того как вода дюйм за дюймом обнажала ее тело, она видела, как все сильнее напрягается от желания его жезл. И ее мгновенно охватило сумасшедшее чувство влюбленности. Разбрызгивая воду, она помчалась к нему.