Единственная для Барса
Шрифт:
Глава 28
Дорога заняла всего двадцать минут, но в эти минуты Кирилл заново вспомнил последние дни.
Последнее время он постоянно ощущал скрытую возню вокруг себя: тайную слежку, каких-то подозрительных типов, прячущихся по углам с фотокамерами, чужие взгляды, сверлившие спину.
И это была не паранойя.
Это были люди Андрулеску, следившие, чтобы Кирилл случайно не сбился с того пути, который был ему предназначен самим Мастером. И они больше не прятались. Почти на каждом шагу Кир натыкался на их присутствие,
Антуан шутить не умел. Он поставил условие: жизнь Бориса в обмен на возвращение акций. Вторым условием было оставить Лику в покое.
Кирилл не знал, что ранило его сильнее. Он готов был пожертвовать собой ради общего дела, но не был готов к тому, что за месть придется платить жизнью друга. И он не мог заставить себя вырвать Лику из сердца.
Слишком больно.
Слишком сильно она вросла в него. Это все равно, что отрезать половину себя.
Но сейчас у него был шанс все исправить.
Вспомнилась неудачная встреча с Каховским.
Невольно скрипнув зубами, Кирилл сильнее вцепился в руль. Чертов Каховский!
Он пришел предложить ему сделку: помощь в обмен на коктейль Мещерского, который поможет контролировать оборот. Но Лукаш сказал, что не хочет ворошить прошлое. Что Кир собирается мстить не тому, и что вообще в той давней трагедии слишком много неизвестных, чтобы кого-то призвать к ответу. Что люди, имевшие к ней отношение, давным-давно получили свое, а Андрулеску…
Кирилл вспомнил его слова:
– Андрулеску – лучший глава, который мог быть у Химнесса. Он поднял резервацию из развалин, дал верам возможность жить, а не выживать. Он дал им надежду.
– Им? – не сдержавшись, Кир зло усмехнулся. – А себя ты к ним не причисляешь? Позволь спросить, почему?
Лицо Лукаша тут же замкнулось.
– Это наши с ним дела, и тебя они не касаются.
– А мой отец? Ты ему так же сказал? Где ты был во время пожара?
– Меня заперли в старой лаборатории. Андрулеску там тоже был, и не только он. Твоего отца убил не Антуан, его убила собственная бескомпромиссность. Он не хотел идти на уступки с властями, и его просто убрали.
– И Андрулеску не виноват в том, что занял его место? Я в это никогда не поверю!
– Я не стану тебя убеждать, ты все равно ничего не услышал из того, что я говорил. Как и твой отец. Он тоже слышал только себя.
– Мой отец был настоящим мужчиной. Он не боялся говорить правду в глаза.
– Это его и сгубило. – Сделав паузу, Лукаш добавил совсем другим тоном: – Если хочешь жить, забудь эту историю, иди домой, обними свою женщину и сделай ее счастливой. Тогда будешь счастлив и ты.
– Свою женщину? – Кирилл насторожился. Ему показалось, будто Каховский сделал на этом слове странный акцент.
– Да. Я так понимаю, у тебя не просто так оказался препарат, контролирующий оборот? Ты сам его принимаешь.
Лукаш не спрашивал, он утверждал – с той самой непоколебимой уверенностью, которая всегда придавала
Стромов напрягся.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что сказал. От тебя пахнет девушкой, которая к нам уже приходила. Маленькая тигрица с дерзким норовом. Кажется, ее зовут Анжелика? Она твоя пара, я прав?
Скрипнув зубами, Стромов кивнул. Отрицать очевидное было бессмысленно.
– И что из того?
– Береги ее. Поверь, я знаю, о чем говорю.
– Спрятаться под женскую юбку, как спрятался ты?
– Не дерзи, мальчик, – в глазах Каховского появилась глухая угроза. – Я намного старше тебя, и поверь, повидал в жизни всякого. Мне есть с чем сравнить. А сейчас, когда я вот-вот стану отцом, проблемы мне не нужны.
Кир видел его жену, эту пухленькую блондинку, которая разглядывала его через окно с тайным любопытством в глазах. Чувствовал, что Каховский не рад видеть так близко от своей женщины другого мужчину. И в какой-то момент разговора понял, что и сам не хочет видеть Лику рядом с другим.
Или других рядом с Ликой.
Это его окончательно разозлило.
Напоминание о собственной слабости стало последней каплей. Он сорвался. Едва не наделал беды.
Повезло, что Лукаш оказался взрослее и сдержаннее. Он просто отлупил его, как мальчишку, и вышвырнул вон, напоследок предупредив, чтобы больше не смел здесь появляться.
Вспомнив об этом, Стромов криво усмехнулся и уже с уверенностью въехал на автостоянку перед нотариальной конторой. Заглушил мотор и вышел, подставляя лицо утреннему ветерку.
Как бы там ни было, решение принято. Пусть Андрулеску думает, что держит его в кулаке. Все эти дни он советовался с юристами, не раскрывая им подробностей дела. Теперь все зависит лишь от того, как это воспримет Лика.
Лика…
Вспомнив о девушке, Стромов нахмурился.
Ее реакция тревожила больше всего. Возможно, Борис был прав. Он должен был все ей рассказать.
Должен был!
Но не смог.
И вот теперь боялся, что она не поймет, не захочет понять.
Даст ли она ему возможность все объяснить? Или не захочет даже выслушать?
Как бы там ни было, отступать уже поздно. Он сделает «ход конем».
***
Аптека была совсем рядом, всего в нескольких шагах от дома. В окно гостиной можно было увидеть ее крыльцо и стеклянную дверь.
И Лика не выдержала. Целый день она терзалась сомнениями, хваталась за любую работу, лишь бы не думать о своих подозрениях, и вот наконец они победили ее.
Бросив на кухне недопитую чашку кофе, она вернулась в свою комнату. Быстро завязала волосы в низкий узел и переоделась в один из костюмов, купленных Киром: брючный комбинезон из роскошного кремового шелка с завязками на спине. На голову – широкополую шляпку, которая при любом освещении оставит ее лицо в тени. На глаза – контактные линзы, те самые, без которых теперь не обходится ни один выход на улицу.