Чтение онлайн

Именно этот портсигар он выкладывал на столе в кабинете директора музея. Большую часть его занимали батарея мощностью в один ватт и соединенный с ней излучатель, который работал примерно на той же частоте, что и музейное телевидение. Будучи включенным, он начисто уничтожал изображение на экране.

В портсигаре оставалось место лишь для четырех сигарет. Сейчас там лежала одна. Вилли взял ее, закурил, затем провел расческой по влажным волосам и направился в соседнюю комнату.

Модести в перчатках сосредоточенно водила

влажной кистью по поверхности картины. Ей осталось очистить от светлого слоя лишь несколько квадратных дюймов бесценного холста. Увидев Вилли, Модести подняла голову и улыбнулась.

— Так оно лучше, Вилли-солнышко. Черные пятна на щеках — еще куда ни шло, а вот нос мне не понравился.

— Я и сам был от него не в восторге, — признал Вилли. — А как картина?

— Отлично. Твой состав очень хорошо отходит. Никакого Ущерба. — Она продолжала водить кистью по холсту, время от времени смачивая ее в ванночке с водой.

Вилли сел и, продолжая курить, стал следить за ее работой.

— Хорошо, что представился шанс проверить это на практике, — заметил он некоторое время спустя. — Одно дело планы в голове и совсем другое, когда из этого что-то получается.

— Да, и главное — это оказалось как нельзя кстати. Здорово придумано. Ты просто молодец.

— Я? Но это же твоя идея!

— Ну и что? Подать идею легче легкого. А вот воплотить претворить ее в жизнь… — Мокрой тряпкой Модести удалила последние следы камуфляжа и сказала: — Так, ну теперь посмотрим, что тут у нас.

Вилли надел перчатки, потом приподнял картину и прислонил ее к стене.

«Праздник в лесу» являл собой изображение изящных мужчин и женщин в красивых нарядах. Они весело пировали на лесной поляне.

— Если бы кто-нибудь сегодня удумал создать такой шедевр, — задумчиво протянул Вилли, — то ему разве что нашлось бы место на конфетной коробке.

— Тебе не нравится? — удивленно спросила Модести.

— Нет, с картиной полный порядок. Просто и сюжет, и стиль несколько устарели. Но этот парень Ватто, конечно, дело свое знал. Погляди, Принцесса, какие цвета, как он ловко ими работает…

— Да… — На какое-то время Модести погрузилась в созерцание картины, потом сказала: — Он добивается эффекта… — Потом осеклась и добавила: — Даже не знаю, как…

— Переливчато-перламутровый колорит, — изрек Вилли. Модести рассмеялась.

— Опять ты читаешь искусствоведческие работы, — заметила она, зная привычку Вилли время от времени удивлять ее необычным словом или словосочетанием.

— Я много получаю от чтения статей музыкальных критиков, — признался Вилли и, ухмыльнувшись, добавил: — Ребята косят наповал.

— Как прикажешь тебя понимать?

Вилли прикрыл глаза, сосредоточился и забубнил:

— В этом маленьком шедевре пассажи производят впечатление светонепроницаемых герметических оболочек, а лаконичные интерлюдии придают ему переливчато-перламутровый

колорит… Сказать, что исполнение этого произведения требует немалой степени отточенной виртуозности, было бы жалкой литотой.

— Ну уж, Вилли, ты хватил через край. Литота — это, пожалуй, слишком!

Вилли открыл глаза.

— Честное слово, Принцесса. Я посмотрел это слово в словаре. Литота — это или оборот, обратный гиперболе, то бишь преуменьшение, или замена одного выражения равнозначным, но в отрицательной форме, или и то и другое вместе. Например, сказать: «Джон Далл — не бедняк» — это как раз литота… Почитай музыкальных критиков. Это просто фантастика.

— Как-нибудь почитаю. Кстати, о фантастике, этот твой «Полонез» в ванной — вот уж настоящий шедевр.

— А, значит, ты открыла герленовский набор?

— Да. Запись просто потрясающая, Вилли. Уж не знаю, сколько ты потратил на это времени, но результат получился сногсшибательным.

Вилли польщенно улыбнулся, подошел к старинному буфету в углу, открыл бутылку красного вина и разлил его в два бокала.

У древней печки стояло два старых кресла. Вилли чуть придвинул их друг к другу, потом взял бокалы и протянул один Модести. Они сидели, потягивая вино и поглядывая на картину, наслаждаясь минутами отдыха после напряженной работы.

— Ты не звонил Венгу насчет Люсиль? — вдруг спросила Модести.

— Угу. Звонил. Все в порядке, Принцесса. Он посадил ее на самолет, потом, в тот же вечер, позвонил в школу, чтобы узнать, как она долетела, и встретили ли ее в Танжере.

— Никаких проблем у нее не возникло?

— Если верить Венгу, она была не очень-то довольна, что ни ты, ни я не пришли ее проводить.

— Он разве не сказал, что мы через несколько дней прилетим ее повидать?

— Сказал, но она все равно насупилась.

— Ничего, переживет, — сказала Модести, пожимая плечами.

— По-моему, она не очень горевала, что нас там не было, просто подвернулся хороший случай немного поактерствовать.

Вилли встал, расстелил на столе одеяло. Потом положил картину лицевой частью вниз. Подрамник был дубовый, с одной поперечиной и крепился к раме металлическими уголками поверх резиновых пластин. Вилли разложил на столе свою сумку с инструментами. Он отвинтил уголки и вытащил подрамник из резной раззолоченной рамы.

— Ты можешь вытащить холст так, чтобы не повредить печать? — осведомилась Модести.

— Еще бы, Принцесса. — Вилли взял небольшую, похожую на вилку фомку и начал отдирать первую из многочисленных скрепок, удерживавших холст.

Так, в молчании и в трудах, Модести и Вилли провели четверть часа.

— Вилли, — нарушила тишину Модести. — Все никак не могла выбрать момент — хочу сказать тебе, что в Бейруте возник Майк Дельгадо.

Вилли покосился на нее, затем продолжил отдирание скрепок.