Эдем
Шрифт:
– Мне хочется женщину, - пожаловался я, думая о фотографии Лиры; я так и не завел на корабле роман с кем-нибудь реальным. – Разве я много прошу, скажи? Даже Адаму Бог подарил Еву, чтобы он не скучал!
– При всем уважении, капитан, я не нуждаюсь в Еве, - запутался компьютер, и я досадливо отмахнулся от него.
– А-ах, я не об этом, тебе не понять. Ты же искусственный, ты и не должен чувствовать это!
Адам промолчал.
Поднявшись на холм, я обозрел окрестности – планета стала похожа на поле после боя: сиротливые скрюченные веточки миллионов
Фрагменты капитанской рубки, до этого погребенные под разросшимися корнями, обнажились, вызывая мой интерес, и я направился к ближайшей. Адам смог сообщить мне только семь из восьми имен, последняя капсула так и не была мной обследована, потому что находилась в ядовитой зоне. Хотя она располагалась вчетверо ближе, чем корабль, до нее все еще было невозможно добраться.
– А почему атмосфера планеты такая неоднородная? – хмурясь, выспрашивал я. – Тебе никогда не казалось это странным, Адам? Почему на холме и его склонах воздух пригоден для дыхания, а в низине отравлен? Почему диаметр моей «клетки» вырос за год до полутора километров?
– Недостаточно информации для анализа, - проворчал компьютер. Меня слегка бесило, что он не может дать точных ответов ни на один вопрос. Вероятно, его матрица была повреждена сильнее, чем мы думали.
– Давай посмотрим, может, найдем что-то интересное в обломках корабля, - задумчиво пробормотал я. Прежде, когда капсулы, опутанные корнями и ставшие могилами для членов экипажа, были недосягаемы, мы мало что могли сделать. Но сейчас получили уникальную возможность подобраться ближе. – Если хоть одна криосистема в порядке, я мог бы погрузиться в сон.
– Рубка была разорвана на мелкие части, капитан, - возразил Адам. – Ни одна из капсул не уцелела достаточно, чтобы заморозить вас.
– А та, что внизу? – Последняя неисследованная часть корабля. Я даже имени не знал погибшего в ней человека.
– Вы не сможете туда попасть.
Грунт был мягкий. Дождевые потоки текли вниз по склону, делая путь скользким, я то и дело падал на влажные подгнивающие корни. Капсула Йена Зондера выглядела почти так же, как год назад, даже ржавчина не появилась на обнажившемся железе. Хорошо сохранившееся тело можно было разглядеть сквозь разбитый прозрачный пластик: если бы не натянутая кожа и не слишком бледный цвет лица, можно было бы решить, будто он просто спит. Специалист по навигационным системам погиб не приходя в сознание, скорее всего, когда капсула при ударе треснула и потеряла герметичность, а безопасный криосон безжалостно прервался. Я даже не мог достойно похоронить его, капсула казалась наилучшим местом упокоения. Вздохнув, я принялся все тщательно обследовать.
Водяные потоки неслись со всех сторон, и в какой-то момент вырвались даже из-под грунта, размывая потерявшие упругость корни. Одна такая волна ударила мне в лицо, сбила с ног и покатила, беспомощно барахтающегося, вниз по склону. Уцепиться было не за что – все вокруг превратилось в скользкую жижу, вспученные корни лопались под пальцами, выпуская наружу сладковатый удушливый газ. Спуск стал круче, я съезжал все быстрее, теряя шанс остановиться.
– Критическая отметка пройдена, капитан, - предупредил безапелляционно компьютер. – Вы в токсичной зоне. Вам нужно немедленно вернуться на безопасную высоту.
Я
Крича, хотя здесь не было никого, способного оказать мне помощь, я стал загребать руками, толкая себя в сторону, пока не налетел прямо на скрюченный ствол. Он проломился под ногами, и вместе со щепками я помчался дальше, резкая боль обожгла колено. Считанные секунды оставались до потери сознания, когда я влетел в следующий ствол, ударившись всем телом и головой. Небо и земля поменялись местами.
– Это то, чего вы хотели, капитан? – раздался равнодушный голос Адама, будто он интересовался обыденными вещами, например, какую книгу я желаю прочитать.
– Такой опасности вам недоставало?
Я не смог ответить. Сознание уже покидало мое стонущее от боли и дрожащее от ужаса тело.
IV
Мне снилась Лира. Должно быть, те самые галлюцинации, о которых говорил Адам, воплотились в умирающем сознании. Она была так реалистична! Ее прекрасное лицо склонилось надо мной, закрывая солнце, она была похожа на ангела, за спиной которого мерцает божественный свет. Улыбка раздвинула полные розоватые губы, обещая райское наслаждение. Теплая рука нежно гладила меня по волосам, так может утешать только любимая женщина.
– Чего ты хочешь? – ласково спросила она, и ее голос пробудил мое желание жить.
– Тебя! – попытался сказать я, но изо рта не вырвалось и звука.
Лира кивнула, как будто услышала мои мысли, и ее пышные длинные волосы защекотали мое лицо. Я улыбнулся, силясь поднять руку, налитую свинцом, будто она вросла в саму землю, и я стал неотделимой частью странной биосистемы планеты. Девушка подарила мне еще одну улыбку – это была самая приятная галлюцинация из всех. Если в моем Эдемском саду будет Лира, то я согласен на такой Рай.
– Спи, - приказала она. – Все будет хорошо.
V
Пробуждение было неожиданным, но легким. Я просто открыл глаза. В теле поселился покой, никакой боли, головокружения, жжения я не чувствовал. Дождь прекратился, и воздух снова казался чистым. Пахло чем-то сладким и свежим, такой запах бывает, если надломить веточку алоэ или укусить сочное зеленое яблоко, только что сорванное с дерева.
Удивившись тому, что жив, я повернул голову и понял, что нахожусь в земле как в колыбели, со всех сторон укутанный корнями. Весна вернулась в эти края, вновь преобразив планету, вокруг высились новые деревья, покрытые миллионами почек еще не распустившихся цветов. Выглядело грандиозно: победа природы над стихией.
– Адам? – хрипло позвал я. – Где я? Сколько здесь нахожусь?
– Вы там же, где упали, - последовал ответ. – Прошло около месяца.
Не может быть. Я недоуменно моргал, не понимая, почему так долго не приходил в сознание и каким образом за этот срок не умер от обезвоживания и голода. Почему я все еще существую, когда Адам говорил о мучительном отравлении ядовитыми парами.
– Я… дышу? – Это было удивительно, учитывая мои последние воспоминания.