Эдем. Клиент без лица

(НЕ ИНЦЕСТ, — прим. автора)

Давай, сучка, шевели своими сладкими булками, — грубо прилетает мне в затылок, после чего следует сильный толчок в спину.»

Я чуть не падаю, но удерживаю равновесие на ватных ногах в кедах и ускоряюсь. Прохожу в тёмное помещение, где пахнет тяжёлыми восточными благовониями. Затравленно оглядываюсь, морщась от боли в запястьях. Мои руки туго связаны верёвкой, она врезается в мою кожу, и наверняка уже растёрла запястья до крови

Позади

раздаётся грубый бас, и в комнате вспыхивает жёлтое освещение, но всё равно остаётся полумрак. В двух шагах от меня стоит деревянный, явно повидавший стол, грязный, массивный, с зарубинами на столешнице. А с потолка над ним свисают два каната, на концах которых металлические, ржавые кольца. Приторно сладкий запах помещения никак не вяжется с обстановкой. Я в таком шоке, ступоре, что не успеваю как-то отреагировать на тяжёлые шаги за спиной, меня резко хватают за локоть и разворачивают на сто восемьдесят.

Пожалуйста, не надо! — всхлипываю я, вскинув голову и посмотрев на парня-громилу, что приволок меня сюда.

Темноволосый смазливый парень на вид двадцати семи лет в обтянувшей сталь мышц чёрной футболке, на его лице татуировки, двухдневная щетина, в правой брови кольцо пирсинга.

Страшный, опасный, дикий.

Он скалится и, рывком склонившись, цедит в моё испуганное лицо:

Тебе разве не говорили, что лучше не шарить ночами по улицам. Знаешь сказку про девчонку в красной шапке и большого серого волка? Так вот, ты до бабушки не дойдёшь, девочка.

Вздох в моём горле застревает острым лезвием, когда парень хватает меня за длинную косу на затылке и дёргает с силой за неё, заставляя откинуть голову назад.

— Нет... нет... не трогайте меня... вы знаете, кто мой папа?..
– пытаюсь справиться с ужасом и кричать, но всё, что из меня вырывается, это еле слышные силы.

— А я буду трогать, ещё как...

— хрипит он, откуда-то достав блестящий нож и приставив его к моему горлу. Я замираю, широко распахнув глаза. — Папочка, говоришь? А с чего ты взяла, что он будет против, если его непослушную дочь отымеют во все дырки?

О чём он говорит!

Мужчина медленно ведёт холодной, острой сталью по моей скуле. Приставляет острие ножа к моим губам и хрипло шепчет:

— Будь послушной, а иначе..

— давит ножом на обе губы, языка касается солоноватый вкус крови, меня — щиплющая боль. — Придётся задействовать его.

Сдерживая всеми силами рвущиеся всхлипы, я быстро моргаю, давая понять, что всё поняла.

Да... я всё поняла. И наверняка лучше бы было умереть здесь и сейчас, дабы не узнать, что он хочет со мной сделать.

Дёргаюсь, когда парень резко опускает нож к моему животу и подцепляет острым кончиком ткань худи.

Хорошая девочка...
– с довольным оскалом он делает вертикальное движение рукой, и кофта под действием наточенного

лезвия на мне распарывается.

Он откидывает нож на пол, тот с громким лязгом ударяется о плитку, и мне приходится сжать зубы, чтобы не закричать, потому что этот парень тут же начинает сдёргивать с меня кофту. Но только та не падает на пол, а повисает на моих связанных за спиной руках. Теперь я перед ним в одной майке, под которой даже нет лифчика. Очень хорошо вижу, как лицо напротив за мгновение приобретает совершенно по-звериному хищное выражение. Дёргаю плечами в попытке хоть как-то отбиться, я не могу просто стоять, нужно сопротивляться, но...

— Привёл, Сет? — раздаётся второй мужской голос где-то в стороне. До боли знакомый. И я шокировано поворачиваю голову в ту сторону.

Мои глаза расширяются ещё больше при виде высокого мужчины лет сорока в классическом чёрном костюме, который источает превосходство и власть.

Папа...
– произношу онемевшими губами.

Здравствуй, дочка. Не скажу, что встреча неожиданная. Я тебя очень ждал, — ухмыляется он, осматривая меня с ног до головы. Меня прошибает током от всего происходящего.

Мы не виделись с тобой почти год. Какая ты выросла... ладная. Вся в маму.

Всё в лучшем виде, Хозяин, — ухмыляется первый, задирая на мне майку. Но, видимо, терпение его быстро заканчивается, потому что он остервенело разрывает её, оголяя грудь. Я взвизгиваю. — Она у вас такая хорошенькая. Какие упругие, миниатюрные сиськи... охуенная дочка босса, — грубо сминает двумя руками мои полушария и сильно щипает за соски.

— Нет... пожалуйста, не надо, умоляю!.. Папа, как ты можешь? Отпустите меня!

Снова начинаю выворачиваться и брыкаться. Этот Сет меня разворачивает к себе спиной, пушинкой поднимает и с рыком укладывает животом на столешницу, а вернее, больно врезает в неё грудью. Так, что весь воздух из лёгких выбивается.

A-a! Молчать, сука! — рычит мне на ухо, схватив за косу и прижавшись к моей спине. — Молчи, и конечно тебя отпустят. Только прежде мы с твоим папочкой немного поиграем.

Ну зачем же так грубо, Сет? — слышу насмешливое сверху и открываю зажмуренные до этого глаза.

Взгляд упирается в пол у края столешницы. И в блестящие чёрные туфли. Ноги в брюках. Мои скулы обхватывают пальцами и, с силой надавив на них, приподнимают мою голову за подбородок.

Мой родной папа... с жадным вожделением рассматривает моё лицо, наклонившись ко мне и гладя щёку большим пальцем. Его голос бархатный, грудной, почти ласковый. Голос из детства. Только вот взгляд вселяет ужаса больше, чем у того парня.

Не бойся, дочка. Тебе понравится, обещаю. Я об этом мечтаю уже последние три года, как только увидел, что моя кровинка подросла и у неё проявилась такая сногсшибательная фигура.