Джунгли
Шрифт:
– Два года в университете Тьюлейн, но учебу бросил и вступил в армию как сентябрист, – продолжал Хуан.
Имелось в виду, что после террористического акта 11 сентября Лоулесс отправился на вербовочный пункт и записался рядовым, как тысячи других смелых мужчин и женщин.
– Попал в рейнджеры, добился успеха. За участие в боевых действиях дважды упомянут в списках отличившихся, после восьми лет службы решил пойти рядовым сотрудником в службу безопасности «Фортран».
– Требования те же, что у рейнджеров, –
– Я знаю «Фортран», – возразил Кабрильо. – Это организация высшего класса, так что скорее они платят больше в двадцать раз.
– Не важно, – буркнул Макс в своей обычной раздраженной манере. – У него есть бывшая жена и дочь. Почти все жалованье переводит в Новый Орлеан – видимо, им.
– Только одной, – поддразнил Хуан.
У Макса было три бывших жены, и всем он платил алименты.
– У нас экономический спад. Безработных комедиантов тысячи, а ты думаешь, что смешон? У тебя мания величия. Ладно. Я спросил: это о нем пишут в газете? Какова настоящая версия?
– Макс, слушай. Мы нашли его избитым до полусмерти. Пока я разглядывал взорванную машину, он увидел, что «предатор», о котором я знаю, выпустил ракету, и действовал так быстро… Я такого еще не видел. Он спас нам жизнь.
– И что? – спросил Хенли.
– После потери Джерри Пуласки в Аргентине нам нужен боец. Я хочу поговорить об этом с Эдди, как руководителем наших наземных операций, и с Линком, как ведущим бойцом, но, думаю, возможно, нашли замену. Он восемь лет был рейнджером в армии и провел много времени в скверных местах. Не говоря о том, что сумел произвести на меня впечатление всего за час знакомства.
– А как же его контракт с «Фортран»? – спросил Макс. – Еще мне хочется проверить историю о том, как он попал в плен. Может быть, струсил.
– Я поговорю с ним, а потом с тобой, перед тем как принимать решение, – пообещал Кабрильо. – Отец Сетиавана дал о себе знать?
– В аэропорту Карачи ждет санитарный самолет. Старик не приехал, но отправил жену и бабушку с дедушкой. Как только выедешь на исламабадскую дорогу, я сообщу им, что ты скоро будешь. Как думаешь, сколько времени это займет?
– Минут сорок.
– Отлично. Джордж уже в вертолете, чтобы доставить вас на судно, и у нас намечается еще работа.
– Правда? Быстро.
– Сообщение прислал L’Enfant. Дочь одного швейцарского финансиста перешла границу из Бангладеш в Мьянму, и теперь он не может связаться с ней по спутниковому телефону. Опасается: вдруг что-то случилось – хочет, чтобы мы ее вызволили.
– Два вопроса, – подал голос Хуан. – Во-первых, что она делает в этом богом забытом месте, и, во-вторых, связывался ли он с правительством?
– Нет. Он умен. Понимает, что, если свяжется с правящей хунтой, его дочь найдут и либо потребуют за нее выкуп, либо она окажется
– Ладно. Послушай, поговорим об этом, когда вернемся на судно. А тем временем начни наводить справки об этом финансисте, его дочери и тех, с кем она путешествовала.
– Эрик и Марк уже этим занимаются.
– Да, если Макд прибудет вместе с нами, доступ у него будет пока ограниченный. Скажи Хакс, пусть прихватит санитарную сумку на встречу с нами. Нужно удостовериться, что этому человеку не хуже, чем он старается выглядеть.
– Рейнджеры крепкие ребята, так ведь?
– «Мачо», сто первая серия – это начальный курс обучения в форте Беннинг.
Хуан прекратил связь.
В салоне самолета Корпорации Линда склонилась над Сети, проверяя его состояние.
– Как парень себя чувствует? – поинтересовался Хуан.
– Успокоительное прекращает действие. Не хочу идти на риск вводить ему еще дозу, но и нежелательно, чтобы он пришел в себя, пока мы его не передадим отцу.
– Его ждет санитарный самолет. Если доза будет небольшой, они смогут привести его в порядок.
– Ладно.
Линк и Макд рассказывали друг другу военные истории, приключившиеся с ними в Афганистане. Линк попал туда в числе первых, Макд прибыл несколько лет спустя. Общих знакомых у них не было, но ситуации, в которые они попадали, имели много схожего, особенно если дело касалось местных.
– Извините, что перебиваю, – вмешался Хуан. – Макд, можно с тобой поговорить?
– Конечно. – Парень отставил бутылку с водой и захромал вслед за председателем в заднюю часть самолета. – В чем дело?
– Как это произошло?
Лоулесс сразу понял, о чем речь.
– Мы втроем охраняли съемочную группу пакистанского телевидения – я и двое местных, с которыми мы работали раньше. Когда до Кабула оставался примерно час езды, оператор попросил притормозить. Я предупредил, что не стоит, но он ответил, что не может больше терпеть. Местность была открытая, и я подумал – черт с ним. Мы свернули к обочине, и едва колеса перестали вращаться, прямо из земли появилось около дюжины талибов. Они прятались под присыпанными песком одеялами. Превосходная засада. Я даже ни разу не выстрелил.
Оператор оказался их человеком. Они убили двух охранников-афганцев и связали меня по рукам и ногам. Забрали наш грузовик, остальное вы знаете в общих чертах. Где-то по пути меня переложили в багажник легковой машины – наверное, перед въездом в Пакистан, – но точно сказать не могу. При всякой возможности они меня били и хвастались, что я буду звездой в телепередаче «Аль-Каиды».
Говорил Макд так, словно рассказывал о событиях чужой жизни. Кабрильо решил, что впечатления у него еще очень свежи. Он видел, что Лоулесс больше сожалеет о гибели двух афганцев, чем о своем пленении.