«Джулия, Джулия...»
Шрифт:
В приемной у окна, спиной к Дэннису, стояла женщина в темном костюме. Дэннису не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, кто перед ним. Такая царственная осанка была у одной-единственной женщины в мире…
– Доброе утро, Джулия, – произнес он, краем глаза замечая написанный на лице Шейлы ужас.
Джулия повернулась, и у Дэнниса перехватило дыхание. Она слишком хороша, чтобы быть настоящей! Наверняка она мираж, фантом, существо не из нашего мира! Разве у земной женщины могут быть такие пронзительные глаза? А губы, а волосы, а тело…
– Скорее уж
Шейла пробормотала что-то невнятное, но Дэннис даже не посмотрел в ее сторону. Он широко распахнул дверь и пригласил Джулию в кабинет. Шейла пулей вылетела в приемную. Все, теперь побежит сплетничать, мелькнуло в голове Дэнниса.
– У вас очень ревнивая секретарша, – насмешливо произнесла Джулия, когда Дэннис закрыл дверь. – Я была уверена, что она разорвет меня на клочки.
– Думаю, бедной Шейле это не под силу, – усмехнулся Дэннис.
Он не мог отвести глаз от Джулии. Как ей это удается? И утром в пеньюаре, и вечером в дорогом платье, и днем в обычном деловом костюме она выглядит так, что мужчине в голову лезет один бред. С ней невозможно спорить, к ней невозможно относиться с враждебностью. Ее красота подкупает, а кажущаяся беспомощность обезоруживает, и разум умолкает, потому что начинает говорить желание…
– Присаживайтесь, – хрипло сказал Дэннис, сознавая, что неприлично так долго таращиться на Джулию.
– Я не отниму у вас много времени, – покачала она головой и осталась стоять.
Дэннис ждал, когда же она заговорит о цели своего визита, и в то же время мечтал, чтобы она как можно дольше молчала. Тишина позволяла ему фантазировать, сочинять то, чего не было на самом деле. Допустим, она и Алекс Бредшоу никак не связаны, или же он не родственник Холли Кармайкл и ему нет дела до того, за кого выходит замуж глупая девчонка… Допустим, они случайно встретились на вечеринке у Питера Гринуэя, и нет ничего, что мешало бы им относиться друг к другу… по-дружески. Почему бы им снова не сходить куда-нибудь вместе, не боясь, что они затронут какую-нибудь щекотливую тему? Он свободен, она тоже. Конечно, это совсем не означает, что у них может что-нибудь получиться. Но это уже кое-что…
Мечты становились чересчур реальными, а потому опасными. С этим нужно было что-то делать.
– Зачем вы пришли? – резко спросил Дэннис.
Он сознавал, что воспитанный человек ни за что бы не задал такого вопроса, но сейчас ему было не до хороших манер. Речь шла о его спасении – еще чуть-чуть, и колдовские, голубые с прозеленью глаза затянут его в омут, откуда нет возврата…
– Я сама не знаю, – неожиданно ответила Джулия.
Дэннис вздрогнул. Какое право она имеет так разговаривать с ним? Ее сын собирается разрушить жизнь его племянницы, а она, значит, решила испытать свои колдовские чары на нем?
– Я не люблю, когда меня отвлекают из-за ерунды, – сказал Дэннис с внезапной злостью.
Растерянное выражение в глазах Джулии заставило его обозвать себя ослом.
– Вы так заняты? – тихо спросила она.
– Да! – бросил Дэннис. –
Уголки ее рта чуть дрогнули.
– Много миллионов долларов, – эхом повторила Джулия. – Вы до такой степени любите деньги?
Этот вопрос не имел смысла, и Дэннис разозлился еще сильнее.
– Я их не люблю, – буркнул он. – Я их зарабатываю.
Смешинки брызнули из волшебных глаз Джулии.
– Только не говорите мне, что вас деньги не интересуют! – раздраженно воскликнул Дэннис.
– Они не самое главное в моей жизни, – покачала головой Джулия.
– Не деньги? А что?
Джулия вдруг посерьезнела, и сердце Дэнниса тревожно екнуло. Зря он затеял этот разговор. Ни к чему хорошему он не приведет.
– Любовь, – ответила она тихо.
Дэннис воочию увидел пропасть, зияющую у его ног черной пустотой. Еще одно слово, и он добровольно прыгнет туда в призрачной надежде обрести блаженство.
– Тяжело поверить в вашу искренность, – усмехнулся Дэннис.
– Почему? – удивилась Джулия. – Для меня сейчас нет ничего важнее любви.
Дэннису стало трудно дышать. Зачем она так смотрит на него, как будто пытается заглянуть в глубину его сердца и вытащить на поверхность то, о чем он сам пока только догадывается? Почему он не может отвести глаз от ее нежно-розовых губ, свежих, как лепестки полураспустившегося пиона? Чего добивается эта колдунья, смущая его покой и лишая его самообладания? Мужчины не чета ему отдали бы все, что имеют, за один драгоценный взгляд, которым она так щедро одарила его…
– Любви к моему сыну, – закончила Джулия.
Дэннис перевел дух. Она играет с ним как кошка с ослабевшим мышонком. О, она прекрасно понимает, как на него действует ее красота, и от души забавляется! Скольких мужчин она одурманила, превратила в своих рабов? Но с ним этот номер не пройдет. Сладкий зов сирены не увлечет его на смертельную глубину. Он не желторотый юнец и не любитель женщин, он сумеет ей противостоять!
Дэннис внезапно осознал, что стоит в опасной близости от Джулии и пожирает ее глазами. Надо было срочно что-то предпринять, иначе от его добрых намерений не останется и следа. Грубость – вот лучшее оружие с колдовским дурманом.
– И из любви к своему сыну вы решили за счет Холли обеспечить ему безбедное существование? – с сарказмом осведомился Дэннис. – Похвальное решение.
Он ожидал, что Джулия смутится или бросится в атаку, но она лишь пожала плечами и отвернулась.
– Я уже говорил Алексу, что готов заплатить приличную сумму, чтобы вы оставили Холли в покое, – продолжал Дэннис с безотчетной жестокостью.
Ему казалось, что, причинив Джулии боль, он ослабит силу ее чар над ним. Как же он ошибался! Лоб Джулии прорезала скорбная складка, и сердце Дэнниса заныло. Разве можно желать, чтобы в этих чудных глазах сверкало страдание? Чтобы в них танцевала обида и навечно поселилась тоска? Надо быть бесчувственным чурбаном, чтобы намеренно оскорблять эту женщину…