Чтение онлайн

— Кажется, он обратил внимание на твое имя, — заметил я.

— Вряд ли.

— Может, он знает твою семью? Во всяком случае, по его поведению можно предположить, что нами будут заниматься.

— Надеюсь, что да.

— Видно, все твои беды позади, — сказал я. — И я буду счастлив за тебя.

— А ты, вероятно, получишь здесь помощь и сможешь продолжать поиски Саномы Тора.

Она проговорила это очень тихо, почти печально.

Как ни велика была моя радость от того, что после разговора с чиновником у меня появилась надежда на будущее, она

омрачалась предстоящей разлукой с Тавией. Казалось, что я знаю ее целую вечность, так эти несколько дней, проведенные с нею, сблизили нас.

Я знал, что мне будет не хватать ее острого ума, ее сердечности, ее дружелюбия. Но в памяти моей всплыли прекрасные черты Саномы Тора. Я вспомнил свой долг и постарался отогнать прочь все сожаления, так как знал, что любовь — более сильное чувство, чем дружба, а я любил Саному Тора.

Нам пришлось довольно долго ждать возвращения чиновника. Когда он появился, я впился глазами в его лицо, стараясь найти на нем признаки хороших вестей, но лицо его было непроницаемо. А когда я услышал его слова, обращенные в падвару, я вообще ничего не мог понять.

— Заточите женщину в Восточную башню, — сказал он, — а этого человека в подземную тюрьму,

И все. Это было как удар в лицо. Я взглянул на Тавию и увидел, что она смотрит на чиновника широко раскрытыми глазами.

— Значит, мы пленники? — спросила она. — Я, дочь Тьяната, и этот воин, представитель дружественного народа, который пришел сюда, надеясь на помощь и защиту?

— Вы все узнаете, когда предстанете перед джедом, — рявкнул чиновник. — Я все сказал. Уведите их.

Воины грубо схватили меня. Тавия повернулась ко мне.

— Прощай, Хадрон из Хастора. Это моя вина, что ты здесь. Простишь ли ты меня?

— Не кори себя, Тавия, — сказал я. — Кто мог это предвидеть?

Нас вывели из комнаты через разные двери, и когда мы повернулись, чтобы в последний раз посмотреть друг на друга, слезы были на глазах Тавии и в моем сердце.

В подвале, куда меня немедленно привели, было сыро, холодно, но там не было кромешной тьмы. Через железные решетки двери в мою камеру проникал тусклый свет из коридора, где слабо светили древние радиевые лампы. Да, это был свет, и я благодарил судьбу за это. Я был уверен, что сошел бы с ума, если бы оказался в заключении в кромешной тьме.

Меня приковали тяжелой цепью к железному кольцу, замурованному в стене. Затем охранники вышли и закрыли за собой тяжелую дверь с металлической решеткой.

Когда шаги охранников затихли, я услышал возле камеры слабый шум. Что это могло быть? Я пристально вглядывался в сумрачный полумрак.

Когда мои глаза привыкли к слабому свету, я увидел в своей камере фигуру человека возле стены. А когда он двинулся, я услышал звон цепей. Но вот его лицо повернулось ко мне, но я не мог различить его.

— Еще один гость попробовал гостеприимства Тьяната? — спросил голос — чистый голос мужчины, приятный голос.

— Значит, здесь таких, как я, много? — спросил я.

— В этой камере я был один. Теперь нас двое. Ты откуда?

— Я

из Хастора. Из империи Тардоса Морса, джеддака Гелиума.

— Ты далеко забрался.

— Да. А ты откуда?

— Я из Джахара. Мое имя Нур Ан… — А мое Хадрон, Почему ты здесь?

— Я пленник, так как я джахарец. А какое преступление совершил ты?

— Они решили, что я из Джахара.

— Почему? На тебе была эмблема Джахара?

— Нет. На мне эмблема Гелиума. Но получилось так, что я прилетел сюда на флайере Джахара.

Он присвистнул.

— Это трудно будет объяснить, — сказал он.

— Это я уже понял. Они не поверили ни моим словам, ни словам моего товарища.

— Значит, ты был не один? Где же второй?

— Это была девушка. Она родилась в Тьянате, но долго жила в Джахаре. Может, позже они освободят ее, но пока мы в тюрьме. Я слышал, что ее приказали заточить в восточную башню. А меня приказали бросить в подвал.

— И ты сгниешь здесь, если тебе не посчастливится попасть на Игры, или тебе так не повезет, что тебя приговорят к смерти.

— Что такое смерть? — спросил я, заинтригованный его тоном, когда он произнес это слово.

— Не знаю. Но охранники утверждают, что это нечто ужасное. Может, они просто пугают меня, но все же мне бы не хотелось встретиться со смертью.

— Тогда будем надеяться на Игры, — заметил я.

— В Тьянате живут скучные и глупые люди. Охранники мне говорили, что Игры бывают здесь очень редко, раз в несколько лет. Но все же будем надеяться, так как гораздо лучше умереть с мечом в руке, чем гнить здесь или быть приговоренными к смерти, какова бы она ни была.

— Ты прав, будем надеяться, что джед Тьяната захочет развлечься в самое ближайшее время.

— Так значит ты из Хастора, — сказал он после долгого молчания. — Это далеко отсюда. Тогда действительно важное дело привело тебя сюда.

— Я пробирался в Джахар.

— Возможно, что тебе повезло, что ты попал сюда. Хотя я сам из Джахара, я не могу похвастаться тамошним гостеприимством.

— Значит, меня и там не ждал сердечный прием?

— Клянусь предками, нет, — воскликнул он. — Тул Акстар бросил бы тебя в подвалы, даже не спросив твоего имени. А подвалы в Джахаре гораздо страшнее, чем здесь.

— Я не предполагал ставить в известность Тула Акстара о своем появлении.

— Ты шпион?

— Нет. Дочь командира умака, в котором я служу, была похищена джахарцами. И у меня есть причины полагать, что ее похитили по приказу Тул Акстара. Я отправился сюда, чтобы освободить ее.

— Ты говоришь это джахарцу, — сказал он.

— Да, и без раздумий. Во-первых, я понял, что ты не друг Тул Акстара, а во-вторых, у тебя мало шансов

скором времени оказаться в Джахаре.

— Ты прав и в том, и в другом. Я действительно не испытываю дружеских чувств к Тул Акстару. Он — настоящее животное, ненавидимое всеми честными людьми. У меня такая же причина ненавидеть Тул Акстара, как и у тебя, так что мы действительно связаны общими узами.