Чтение онлайн

— Ай, то есть Марте Ивановне ничего сообщать не надо? Слушаю и повину...

— Да я не хочу за него замуж, он подозрительный!

— Вижу, ты не посещала «Дом мудрости», — сердито надулась джинния. — Или Аллах внезапно лишил тебя зрения, а то бы ты увидела истинные достоинства этого господина! Он зрелого возраста, значит, возможно, к нему уже снизошла мудрость, к тому же он богат, раз имеет собственный маленький автобус, а еще он страшен лицом и тебе никогда не придется испытывать мук ревности!

— Верни меня домой!!! — Я вцепилась в кофточку джиннии обеими руками. Какое-то время мы боролись, но в конце

концов ей это надоело, и она просто исчезла, бросив на меня победный взгляд.

— Хм... куда она подевалась? — недоуменно спросил мой похититель, быстро оглянувшись через плечо.

— Провалилась под сиденье, — мрачно отозвалась я, искренне желая бывшей подруженьке именно такой судьбы.

Гадский тип завез меня в какой-то полутемный полуподвал полузаброшенного дома. Ничего точнее сообщить не могу, потому как он сунул мне под нос сильно пахнущий платок и я пришла в себя уже связанной, на колченогом стуле и с кляпом в виде резинового мячика во рту. Под потолком тусклая лампочка, на полу мусор и новенькая табуретка. Вдоль стены пробежала крыса, эх, если бы она сгрызла веревки, но так бывает только в мультфильмах. Но то, что произошло потом, было воистину ужасно...

Он медленно разделся до трусов, забрался на табуретку, которая оказывается, не случайно стояла в центре комнаты, и начал декламировать:

Целуй, целуй меня везде, А особенно в гнезде! Моя деточка, моя конфеточка! Хлопай ресницами и взлетай! Моя бутылочка, моя таблеточка! Побриться не забывай... Твои губы опять не туда угодили, Там их чем-то стальным второпях прикусили... Ведь я всего лишь навсего хочу тебе понравиться! И спариться, и запариться... И че ва-аще тебе и не нравится?!

Это было чудовищной пыткой — слушать весь этот бред! Я подпрыгивала и ерзала на стуле, пытаясь ослабить путы, и почти сжевала кляп! Злодей прерывался лишь на демонический хохот и с каждым разом подбирался ко мне все ближе и ближе, его возбуждение нарастало...

Я собрала в кулак всю свою храбрость, дабы хоть плюнуть в маньяка недожеванным мячиком, когда в комнате, сопровождаемая громким хлопком, материализовалась джинния. Вид у нее был какой-то усталый. Она быстро вытащила у меня кляп и с ходу затараторила:

— Марта Ивановна и вправду почему-то не обрадовалась известию о том, что тебя похитили. Она тут же послала меня за тобой, я не посмела ослушаться уважаемую женщину ее возраста и повиновалась. Хотя она, как и ты, почему-то не понимает, как это хорошо для всех нас, что тебя...

— Все, хватит повторять «Ах, как восхитительно, что тебя похитили»! — еле отдышалась я. — У меня вся спина в мурашках от твоего цинизма! Развязала бы лучше...

— Ай, зачем отказываться от похищения таким видным мужчиной?! — Акиса как ни в чем не бывало подмигнула негодяю, по-прежнему игнорируя мои слова и потребности, главная из которых состояла в том, чтобы поскорее отсюда удрать. Было еще тайное желание выбить у извращенца табуретку из-под ног. Но я знала, что вряд ли это сделаю,

не позволяет врожденная интеллигентность...

К счастью, Акиса наконец-то соизволила обратить скептическое внимание на пыльное пространство комнаты:

— Совсем грязно, э? Где же твои слуги? Почему твои рабы не привели в порядок дом, где ты собираешься поселить свою молодую жену...

— Хм... ты прервала мой стих, женщина! И как ты вошла? Я ведь запер все двери! — возмущенно воскликнул наш маньяк, шмыгая красным носом. Кажется, он даже не понимал, как дико выглядит в одних трусах и носках, стоя на табуретке с тетрадкой в вытянутой руке и гордо поднятой головой! Хотя, если человек так увлечен своим поэтическим творчеством... Графомания не лечится.

— Но, быть может, слуги явятся с минуты на минуту?

— Да разуй же глаза, он полный псих! Сумасшедший, я точно тебе говорю!

— Вах, воистину так, он немного безумный! Но зато, о недогадливая, с таким мужем милостью Аллаха ни один твой день не пройдет в скуке, — рассеянно отмахнулась джинния, думая о чем-то своем.

— С каким таким мужем?! — удивился Аполлинарий Феоктистович. — Хм... вижу, это уже далеко зашло. Я не собираюсь ни на ком жениться, к вашему, хм, сведению!

— Огромное спасибо за поддержку, мерзавец, — хмуро отозвалась я.

— Аллах услышал тебя, строптивая, этот человек тебя не хочет, — сдалась Акиса и тут же прозрела: — Но зачем тогда ты крал честную девушку, нечестивец? И кто теперь ее возьмет замуж?

Похититель, гнусно ухмыляясь, попытался изобразить неприличный жест, демонстрируя, что я уже не «честная девушка». Но с моей джиннией такие вольности не проходят... Как она сама бы выразилась, «глаза ее засверкали праведным гневом», после чего она просто выполнила мою мечту, пинком выбив у него из-под ног табуретку! И спокойно принялась развязывать меня, даже не оборачиваясь на его вопли.

— Она меня убила! Я свернул себе шею!

— Отлично! Так вы мне даже чуточку нравитесь, — съязвила я.

— Да ты маньячка!!!

Правда, кричал он хоть и грозно, но не слишком громко, чтобы не привлечь внимание с улицы. Видно, привык таиться, соблюдая правила конспирации, до боли знакомые каждому горе-маньяку. Бить его мы не стали, но, вызвав «скорую», благополучно отправили в психиатрическую лечебницу: словно по знаку судьбы она находилась всего в квартале от подвала, в который он затаскивал невинных, ну и не совсем невинных девушек, носивших редкие имена. Одевать мы его не стали — зачем давать врачам повод усомниться в том, что это их пациент...

А у джиннии и вправду был больной вид. Лицо осунулось, румянец исчез, под глазами темные круги, и не от косметики (или это все подвальное освещение?). Может, простудилась во время «полетов»? В любом случае, домой мы добирались долго...

Бабушка поджидала нас возле подъезда, в компании двух соседок в качестве группы поддержки взволнованно фланируя по пешеходной дорожке, стараясь не отходить далеко, чтобы с нами не разминуться. Как три богатыря, контролирующие каждый свою сторону света, они караулили все входы во двор. Моя Марта Ивановна хоть и была во многом очень оригинальной старушкой, но беспокоилась за внучку так же, как все бабушки...