Чтение онлайн

— Может, не хотят выдавать своего местоположения. — Павел уже держал наготове трос с якорем-«пауком», высматривая место для причала. — Их могли сильно переполошить «тролли». Ночное побоище отсюда хорошо просматривалось. Так что всякое могло быть. Мы-то ведь тоже в эфир носа не казали. И сейчас, может, напрасно высунулись. Но ты прав: всем скопом, да еще с Кайлом на руках, туда переться не след. Чалимся вон у той рощи — какая-никакая, а все же маскировка — и разбиваемся на две группы.

Цинь, как ни странно, ни словом не возразила

против принятого плана, хотя явно осталась недовольна тем, что ее не включили в разведотряд. Проводник тоже не стал противиться предложению Тома. Он был встревожен и занялся в основном созерцанием местности через свое каменное зеркало. Впрочем, для того, чтобы помочь в причаливании и затаскивании плота лебедкой на отмель у берега, он отвлекся от этого занятия. Уже на берегу, поеживаясь и низко надвинув капюшон, долго приглядывался к уже хорошо различимым в поредевшей метели очертаниям палаток и машин вдалеке и наконец, придержав Павла за локоть, глухим голосом спросил его:

— Тебе не нравится все это? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Мне тоже. Слушай внимательно. Я понимаю, что тебе очень не хочется принимать Дар Джея. Условия его слишком жестоки. Но, может статься, та цена, которую назвал тот, кого вы называете Демоном, не покажется тебе слишком большой. Может настать такой момент.

Сухова передернуло — еле заметно. И потом, когда они с Томом по занесенной быстро таявшим снегом лощинке уходили все дальше и дальше от рощи, все-таки неплохо укрывшей причаленный плот, он изредка оглядывался и вот так же, почти неощутимо вздрагивал и смахивал с перекосившегося лица невидимую гримасу. Том постарался не обращать внимания на это. Павел имел право нервничать. Даже — на большее.

Лощинка довольно быстро сошла на нет — перестала быть укрытием, — и они двинулись к лагерю уже по фактически открытой, лишь местами поросшей клочьями кустарника местности. Да и не было теперь смысла укрываться. Том переглянулся с Суховым, тот понимающе кивнул и вытащил из кобуры ракетницу. Комбинированный сигнальный заряд с оглушительным бабаханьем и жутким воем вмонтированной сирены забрался под низкие облака и оттуда полыхнул длинной, томительной вспышкой, превратившей истончившийся полог ранней, осенней метели в искрящийся, меняющий свой цвет занавес. Вслед за ним в небо ушли еще два воющих и горящих ярким пламенем беса. Но лагерь — хмурый и полузанесенный недолговечным еще снежком — молчал. Нет, ни в самом лагере, ни окрест не видно было ни разрушений, ни следов борьбы с кем-то или с чем-то.

Они уже почти вошли в него, в очерченный вешками отключенного электрозаграждения круг нос к носу поставленных глайдеров и слегка провисших под навалившимся снежком палаток, когда поняли, что ловушка захлопнулась.

Над рекой и равниной прокатился вой «тролля».

Сначала им показалось, что он один, еле различимый через остатки пурги уродливый гигант, двигал к лагерю от хмурых предгорий. Но, словно в дурном сне, теперь уже от Леса, от которого катила свои воды река, пришел ответный клич — хриплый и срывающийся в утробный рык и дребезг. И тут же его подхватили с севера, с запада, с востока.

Их хорошо

видно было теперь — лагерь располагался на невысоком холме и предоставлял неплохой обзор. Они не торопились открывать огонь, они просто шли — шесть «троллей» и три или четыре «бронтозавра». А дальше — за ними, словно тени, рожденные кошмаром рехнувшегося сюрреалиста, плавно, почти не сотрясая твердь равнины, приближались два голема. Нет — три. Четыре.

На Тома напал нервный смех.

— Куда они все? — Он резко передернул затвор совершенно бесполезного теперь «винчестера». — С нас и одной такой куклы более чем...

— Надо, — Павел облизнул вмиг пересохшие губы, — надо хотя бы отвлечь их от реки. От тех... Запустить глайдеры.

— Нет. — Том покачал головой. — Это же... Это — вызов. Если бы Джей хотел нас уничтожить, он бы это сделал вмиг. Он... Ты уже понял, чего он хочет. Проводник недаром сказал тогда...

Павел выпрямился. Он, прищурясь, смотрел на равнину, на сужающееся вокруг них кольцо сотворенных из сверхпрочной металлокерамики уродов и, казалось, не слышал его.

— Хотел бы я знать, куда смылись эти чертовы курвы — ваши водители с проводниками, — пробормотал он себе под нос.

Неяркое, издали похожее на невинный солнечный зайчик пятно плазменного заряда покатилось от простертой вперед руки мегаробота по заснеженной степи к лагерю, оставляя за собой дымную черную полосу. Исчезло, погасло меньше чем в двух сотнях метров от ограждения.

— Это они предлагают сдаваться, — кивнул Павел на покрытый копотью след. — Хотел бы я знать, как сдавались в тех войнах.

Хриплое завывание заставило их обернуться к реке.

— О гос-с-споди! — Том словно попытался заслониться бесполезным карабином от дьявольского видения: там, с того берега, сотрясая равнину, на них шел еще один толем. И на прямой, соединяющей его с лагерем, только одно препятствие стояло на его пути — почти незаметная на фоне темных вод реки рощица, укрывавшая от посторонних глаз плот и трех путников на нем.

Снова со свистящим шипением покатился по горящей земле огненный колобок. Еще и еще. Том уже не оборачивался на этот злой звук. Он не отрывал взгляда от снега, тающего на керамической броне исполинской громады, наплывающей на него прямо из кошмара,

— Давай, — сказал он Павлу. — Давай!

И когда он обернулся, Павел «дал».

Тьма, мерцающая и неуловимая, сгустилась перед ним, образовала столб, такой знакомый Тому теперь, и стала Демоном.

— Я не хотел звать тебя, — глухо сказал Павел. — Но...

— Не важно, чего ты хотел и чего не хотел. Ты позвал меня. Теперь все зависит от того, как ты сумеешь мною управлять. Это — дело для тебя новое. Поторопись — и помни...

Сухов молчал. Что-то происходило в нем. И сам он становился чем-то другим. Иным — не тем, чем был когда-то, до той поры, когда стал хозяином Демона. А сам Демон начал исполнять приказ — тот, что прочитал в сознании своего нынешнего господина. Он повернулся и пошел навстречу голему. Том и Павел смотрели ему вслед, и то, что они видели, было похоже на дурной сон.