Чтение онлайн

– Чьи это?

– Того мужика, который с утра напился, и ушёл, оставив кредиты.

– Так я же…я же их сняла…

– Он вернулся, и я опять ему налил, и результат – он в ауте.

– Мо – ло – дец! Ты начинаешь понимать нашу работу! – она привстала на цыпочки, и чмокнула меня в нос – муа! Мурлыкая от удовольствия, она сняла кредиты с автомата, и ушла в кассу танцующей походкой. Я присел за стойкой бара, и стал наблюдать за действиями бармена. Бармен – здоровенная, румяная тётка с вытатуированной на щеке бабочкой, энергично протирала бокалы. Закончив с наведением марафета в баре, она задорно подмигнула

мне, и неожиданно низким голосом произнесла – ну, чего тебе сделать для поднятия настроения? Секс на пляже?

– Где ты тут видишь пляж? Сплошная помойка.

– Дурачок! Это коктейль такой, «Sex on the beach» – «секс на пляже»: лёд, клюквенный сок, ананасовый, персиковый ликёр и водочка. Будешь? Красиво оформлю, бокал с зонтиком, запотевший такой, а?

– Здорово продаёшь. но нет, спасибо, не хочу…

Громко хлопнула дверь, на соседний со мной стул грузно плюхнулся здоровенный, потный мужик. Он шумно выдохнул, вытянул правую руку, схватил барменшу за воротник жилетки, и прохрипел:

– Мать, мне твоя помощь нужна.

Барменша возмущённо пробасила – ты чего, урод, грабли убери…чё тебе надо?

Мужик вытянул вперёд левую руку с зажатым в ней Чупа – чупсом – конфетку разверни, а? Сам не могу, пальцы не слушаются…

Барменша возмущённо заверещала – отпусти, гад! Илья, помоги!

Я схватил мужика за руки, и…повис на них – они представляли собой монолит, словно отлиты из какого – то металла, мои попытки оторвать его руки от барменши, не произвели на него никакого впечатления, он просто стряхнул меня на пол, одним неуловимым движением. Я вскочил с пола, и попытался схватить его за горло, не выпуская из правой руки жилетки барменши, левой он схватил меня за лицо, и толкнул. Я отлетел к стене, и ударился спиной о зеркало.

– Феликс! Мальчики! На помощь! Убивают! – барменша вопила громким басом, словно раненный в задницу слон. Из бильярдной выскочил Феликс, схватившись за шею мужика сзади, он повис на нём всем своим весом, проводя удушающий приём. Ещё один охранник (здоровенный, с гладко выбритой головой) завладел левой рукой дебошира, пытаясь провести болевой приём, третий охранник ловко ударил ногой под колено здоровяка, тот обмяк и завалился на пол. Дальнейшая борьба проходила в партере. Ошеломлённый происходящим, я смотрел на эту возню, припоминая, что уже где – то видел такое. Огромное существо, звериная сила, много нападающих, безуспешно пытающихся его одолеть…Мать твою, да это же сцена из охоты на медведя! Он – медведь, охранники – собаки…Охранники одержали верх (в том смысле, что им удалось обездвижить гиганта, и поставить его вертикально), мужик смотрел на перепуганную барменшу секунд сорок, затем неспешно произнёс – ты, конечно же, не Венера, но…в тебе есть что – то венерическое…

Затем он повернул лицо в мою сторону, и уставился на меня злыми, пьяными глазами, белки которых были неестественно белого цвета, будто бы вываренные в кипятке.

– Тебе пиздец, сучонок, ходи теперь аккуратнеее…

Охранники выволокли любителя Чупа – чупсов на улицу, я нащупал у себя на затылке здоровую, увеличивающуюся в размерах шишку – свидание с зеркалом не прошло бесследно, барменша схватила натёртый до блеска стакан, и стала ожесточённо, с хрустом протирать. Феликс (подобно индейцу, перемещавшийся

бесшумно) негромко прохрипел за моим левым плечом – с праздничком тебя, ты больше не целка…

До конца смены, оставалось каких – то десять часов…

Домой я дополз полностью обессиленный (шишка на затылке, нервы, бессонная ночь), складывалось ощущение, что я нахожусь внутри барокамеры – очертания предметов расплывались, звуки доходили искажёнными, ноги налились приятной, свинцовой усталостью. Наскоро перекусив, я стал укладываться спать, спугнул с кровати радостно скачущих детей, и вот, вот она, родная – подушечка! Я сладостно припал к ней щекой, о блаженство…

– Где деньги? – жена наморщила покрытый псориазом нос – деньги где?

– Там в портфеле…да не трать все сразу, растяни на три дня…

Я начал проваливаться в сладкую истому, и тут…

– Ах ты, урод! Что это такое? – по моей левой щеке больно хлестнуло что – то плотное, я приоткрыл левый глаз (правый закрыт, с таким расчётом, что я сейчас снова погружусь в сон), и разочарованно застонал. Жена размахивала стопкой порно – журналов, купленных мною месяцев шесть назад. Я спрятал их в боковой карман портфеля, и забыл про них.

– Дрочишь? На глянцевых сучек? Меня тебе мало? То – то я думаю, что это он ко мне не пристаёт уже несколько месяцев? Импотент хренов, ты думаешь от тебя столько радости? От твоего маленького стручка?

Наша младшенькая (Лиля) стояла сзади матери, держась за её правую ногу, она усиленно сосала грязный кулачок, и зачарованно повторила – ствучка…ствучка? Да, мама?

–Вот смотри доча, папка твой все деньги на журналы с голыми тётками спускает, гоняет стручок свой крошечный…– она проделала правой рукой соответствующее движение. Лиля повторила его и громко сказала – ганяет ствучок…

– Заделал мне три прицепа, а теперь на журнальных шлюх перешёл, онанист херов!

– Хегов! – Лиля победительно смотрела на меня.

– Ну, чего ты несёшь? Чему ты учишь ребёнка?

– Зачем тебе эта порнуха?

– Ну,…я же должен сравнивать их с тобою…и ежедневно убеждаться в том, что ты намного лучше, ты самая прекрасна…

– Заткнииись! – она истерично завизжала, – идиот! Я на месяц лишаю тебя пизды и кухни! Пусть твоя шизанутая мамаша тебя кормит! Полуфабрикатами! Дрочи и дальше!

– Двачи и далфе! – Лиля приветственно помахала мне ручкой, и убежала вслед за матерью…

Три дня между сменами жена презрительно молчала, а я не делал попыток её переубедить, понимая, что это бесполезно, лучшим вариантом в такой ситуации является терпеливое ожидание.

Приехав на смену, я застал любопытную картину. Несмотря на то, что уже начался пересменок, в зале находился клиент. Здоровенный кавказец сидел за автоматом, горделиво уткнув правую руку в бок, и закинув ноги на тумбочку. Рядом с ним стояли девочки из предыдущей смены, и просящим тоном уговаривали его уйти. Он отмахивался от них, как от назойливых мух, изредка порыкивая – До тех пор, пока он (следовал указующий жест толстым пальцем в сторону автомата) не вернёт мне деньги, я отсюда не уйду! Я у вас проиграл четыре тысячи! Четыре! Это очень много! Вон в магазине, я тысячу всадил – три выиграл, а у вас? Ээээ!