Чтение онлайн

Пол слышал фальшь в словах своего соседа. Заметил он и что мать внимает разговору в предельной концентрации Бинэ Гессерит. Повинуясь порыву, он решил сам сделать выпад, заставить врага раскрыться. И он обратился к банкиру.

— Не имеете ли вы в виду, сэр, что эти птицы — каннибалы?

— Странный вопрос, молодой господин, — ответил банкир. — Я просто сказал, что эти птицы пьют кровь. Но из моих слов не следует что они пьют кровь собственной родни.

— Вопрос вовсе не странный, — сказал Пол, и Джессика услышала в его тоне резкий выпад,

плод собственного обучения. — Образованные люди знают, что наиболее тяжелую конкуренцию молодой организм встречает среди себе подобных, — он намеренно подцепил вилкой кусок с тарелки своей соседки и съел его. — Они питаются из одного котла, у них совершенно одинаковые потребности.

Банкир, нахмурясь, поглядел на герцога.

— Не следует ошибаться, принимая моего сына за ребенка, — произнес герцог и улыбнулся.

Джессика оглядела стол, заметила, что Бьют просиял, а Кайнс и Туек улыбаются.

— Один из принципов экологии, — произнес Кайнс. — И молодой господин прекрасно его понимает. Борьба между элементами жизни — это борьба за свободную энергию системы. Кровь — это эффективный источник энергии.

Банкир положил вилку и сердито пробурчал:

— Говорят, что эти подонки — фримены — пьют кровь своих мертвецов.

Кайнс покачал головой и менторским тоном произнес:

— Не кровь, сэр. Просто вся вода человека полностью принадлежит его племени. Это неизбежно, если ты живешь на Великой Равнине. Любая вода там драгоценность, а тело человека на семьдесят процентов состоит из воды. Мертвецу, согласитесь, она ни к чему.

Банкир в ярости уперся обеими руками в стол по обе стороны тарелки. Джессике показалось, что он собирается в гневе встать из-за стола.

Кайнс взглянул на Джессику:

— Простите, миледи, что за столом была упомянута столь неприглядная вещь, но вам говорили неправду, и это следовало исправить.

— Ты столько времени проводишь со своими фрименами, что потерял уже всякий разум, — выдохнул банкир.

Кайнс спокойно поглядел на бледное трясущееся лицо:

— Можно считать это вызовом, сэр?

Банкир замер, потом глотнул и неуверенно выговорил:

— Конечно, нет. Я не могу быть столь неуважительным к хозяину и хозяйке.

В голосе его Джессика слышала страх, он чувствовался во всем: в лице, в дыхании, в дрожании жилки на виске. Этот человек панически боялся Кайнса!

— И хозяин и хозяйка вполне способны самостоятельно определить, что оскорбляет их достоинство, — ответил Кайнс. — Это мужественные люди, они понимают, когда следует защищать свою честь. Их отвагу подтверждает уже сам факт, что они сейчас здесь… на Арракисе.

Джессика видела, что Лето наслаждается происходящим. Впрочем, в основном собравшиеся были иного мнения. Сидевшие у стола люди были готовы бежать, руки их были опущены под стол. Исключение составляли только двое: Бьют, открыто радовавшийся затруднительному положению банкира, и контрабандист Туек, словно ожидавший знака от Кайнса. Джессика заметила, что

Пол глядел на Кайнса с восхищением.

— Ну? — произнес Кайнс.

— Я не желал вас обидеть, — пробормотал банкир. — Если мои слова показались обидными, пожалуйста, примите мои извинения.

— По воле дано, по воле принято, — ответил Кайнс, улыбнулся Джессике и, словно бы ничего не случилось, принялся за еду.

Джессика заметила, что и контрабандист расслабился. Она поняла — он здесь в качестве помощника и в любой момент готов броситься на помощь Кайнсу. Между Кайнсом и Туеком чувствовалась какая-то связь.

Лето поигрывал вилкой, задумчиво поглядывая на Кайнса. Поведение эколога свидетельствовало об изменении его симпатий в пользу Дома Атридесов. В орнитоптере над пустыней Кайнс держался прохладнее.

Джессика знаком приказала вносить новую перемену блюд и вин. Появились слуги с кроличьими языками по-гареннски: с красным вином и дрожжевым соусом из грибов.

Потихоньку разговор за едой возобновился, но теперь в интонациях Джессике слышалось возбуждение, ощущение значимости момента… Банкир мрачно ел. «Кайнс убил бы его не дрогнув», — подумала она. В поведении Кайнса не чувствовалось запрета на убийство. Убивать было для него делом привычным… она догадалась, что такое — не редкость среди фрименов.

Джессика обернулась налево к фабриканту конденскостюмов и произнесла:

— Меня все не перестает потрясать значение воды на Арракисе.

— Оно велико, — согласился тот. — Что это за блюдо? Восхитительный вкус!

— Языки дикого кролика под особым соусом, — отвечала она, — весьма древний рецепт.

— Он мне совершенно необходим, — сказал мужчина.

— Я прикажу, чтобы вам его сообщили, — кивнула Джессика.

Кайнс поглядел на Джессику:

— Человек, впервые оказавшийся на Арракисе, часто недооценивает значение воды в этом мире. Здесь мы имеем дело с Законом Минимума.

По голосу она слышала, что он испытывает ее, и сказала:

— Предельные требования ограничивают рост. Наиболее неблагоприятные условия, естественно, управляют скоростью роста.

— Редко приходится слышать, чтобы члены Великих Домов были осведомлены в экологических проблемах планеты, — сказал Кайнс, — вода на Арракисе является наименее благоприятным условием для жизни. Хочу напомнить вам, что и сам рост может создать неблагоприятные условия, если не относиться к нему с крайней осторожностью.

В словах Кайнса таился какой-то смысл, но Джессика не могла понять его.

— Рост? — переспросила она. — Не хотите ли вы сказать, что на Арракисе можно организовать нормальный цикл обращения воды так, чтобы люди могли жить в более благоприятных условиях?

— Это невозможно, — отрезал водяной магнат. Джессика вернулась к Бьюту:

— Неужели невозможно?

— Увы, на Арракисе это невозможно… — сказал он. — Не слушайте этого мечтателя, все лабораторные эксперименты свидетельствуют о противоположном.