Чтение онлайн

— Это небо такое темное, — вздохнула она. — Видимо, это объясняется отсутствием влаги. Вода!.. О чем бы здесь ни заговорили, все упирается в недостаток воды!

— Это древняя тайна Арраки, — сказал Уйе.

— Почему ее здесь так мало? Здесь есть вулканические скалы, есть источники энергии, которые я могу назвать. Есть полярные льды. Говорят, что в пустыне бурить нельзя — штормы и песчаные бури разрушат оборудование быстрее, чем оно будет установлено. К тому же существует опасность стать добычей червей. Во всяком случае, воды здесь никогда не находили. Но тайна, истинная

тайна, Веллингтон, заключается в родниках, которые пробиваются здесь наверх, образуя водоемы. Вы читали об этом?

— Вначале струя, бьющая из-под земли, потом ничего, — ответил он меланхолически.

— Но в этом и заключается тайна, Веллингтон! Вода здесь была. Она исчезла и больше никогда не появлялась. Но каждый новый родник ведет себя совершенно одинаково: сначала появляется струйка воды, потом она иссякает. Неужели это никого не заинтересовало?

— Это любопытно, — сказал он. — Вы предполагаете какое-то влияние? А что показал анализ глубинных образцов породы?

— Что он мог показать? Остатки вымерших растений, каких-то животных… Кто может это распознать? — Она повернулась спиной к склону. — Вода останавливается, значит, ее что-то задерживает. Я так считаю.

— Возможно, причина известна, — сказал он. — Харконнены не случайно скрывают много источников информации об Арраки.

— И потом есть еще влага атмосферы. Ее, конечно, немного, но все же она есть. Это главный источник воды, и она задерживается различными приспособлениями. Откуда она берется?

— С полюсов.

— Холодный воздух приносит мало влаги, Веллингтон. Харконнены скрывают много фактов, требующих тщательного рассмотрения, и не все они напрямую связаны со спайсом.

— Мы действительно находимся по ту сторону тайны Харконненов, — сказал он. — Возможно, мы… — Он прервал себя, заметив, что она напряженно смотрит на него. — Что-то не так?

— То, как вы произнесли слово «Харконнен», — сказала она. — Даже голос моего герцога не таит в себе столько злобы, когда он произносит это ненавистное имя. Я не знала, что у вас есть причины ненавидеть их, Веллингтон.

«Великая мать! — подумал он. — Я возбудил в ней подозрения. Теперь мне придется пустить в ход один из трех трюков, которым меня научила моя Ванна. Есть лишь одно решение: раскрыть ту часть правды, которую можно раскрыть».

— Вы же знаете, что моя жена, моя Ванна… — Ком, вставший в его горле, мешал ему говорить. — Они… — Слова не шли. Он закрыл глаза и стоял так до тех пор, пока женская рука не коснулась мягко его ладони.

— Простите меня, — сказала Джессика, — я не хотела бередить старую рану.

И она подумала: «Эти животные! Его жена явно была Бене Гессерит. И Харконнены, судя по всему, убили ее. Еще одна бедная жертва, занесенная на Арраки ветром мщения».

— Простите меня, я не могу об этом говорить. — Уйе открыл глаза, стараясь придать своему лицу скорбное выражение. Это, по крайней мере, было ему нетрудно.

Джессика изучающе смотрела на доктора: темный блеск миндалевидных глаз, квадратный подбородок, преждевременные морщины… Джессику охватила глубокая жалость к нему.

— Веллингтон, я очень сожалею,

что мы привезли вас в это опасное место, — сказала она.

— Я приехал сюда по своей воле, — вздохнул он, и это тоже было правдой.

— Но эта планета — ловушка Харконненов. Вы должны это знать.

— Чтобы поймать герцога Лето, нужно нечто большее, нежели ловушка, — сказал он, и это тоже было правдой.

«Возможно, мне следовало бы быть более откровенной с ним, — подумала она. — Он блестящий тактик».

— Мы с корнем вырваны из своей почвы, — вздохнул он. — Вот почему нам так трудно.

— Зато очень легко погубить вырванное с корнем растение, — подхватила она. — Особенно, если оно пересажено на враждебную почву.

— Вы уверены в том, что почва враждебная?

— Когда станет известно, какое количество людей привез с собой герцог Лето, начнется водный бунт, который прекратится только тогда, когда люди узнают, что мы установили новые водяные установки.

— Здесь есть ровно столько воды, сколько нужно для поддержания человеческой жизни, — сказал он. — Люди знают, что если это ограниченное количество воды будет распределяться между увеличивающимся населением, то цены на нее поднимутся и самые бедные умрут. Но герцог разрешит эту проблему. По-моему, не следует рассматривать возможные восстания как выражение враждебности к новой власти на Арраки.

— А охрана? — возразила она. — Везде охрана и защитные поля. На Каладане мы так не жили.

— Дайте шанс этой планете!

Взгляд Джессики, однако, оставался по-прежнему пристальным и твердым.

— Я чувствую здесь запах смерти, — Джессика вся съежилась.

— Хават готовил наш приезд, заранее наводнив планету своими агентами. Такие баснословные расходы трудно объяснить — мой герцог не привык швыряться деньгами. Я уж не говорю о взятках высокопоставленным лицам. — Она покачала головой. — Смерть и обман — вот верные спутники Зуфира Хавата.

— Вы злословите.

— Злословлю? Это, скорее, похвала. Смерть и обман — единственная здесь надежда. Я лишь не обманываю себя насчет методов Зуфира.

— Вам следует… чем-нибудь заняться, — сказал он. — Не оставляйте себе времени для подобных страхов.

— Вы знаете, в чем состоит мое основное занятие, Веллингтон? Я секретарша герцога, и я занята тем, что каждый день узнаю новые факты, заставляющие меня бояться… факты, о которых он даже не подозревает. — Она сжала губы и понизила голос: — Иногда я думаю, что его судьба сложилась бы иначе, если бы я не была Бене Гессерит.

— Что вы имеете в виду? — Он поймал себя на том, что горечь, прозвучавшая в словах леди Джессики, взволновала его, вызвав в нем сострадание — чувство, которого он никогда не замечал в себе раньше.

— Не думаете ли вы, Веллингтон, что любая другая секретарша находится в большей безопасности, чем я? — напрямую спросила Бене Гессерит.

— Это не слишком честная мысль, Джессика. — Упрек прозвучал вполне естественно. Относительно чувств, испытываемых герцогом к своей наложнице, не было никаких сомнений. Стоило лишь проследить за тем, как он провожает ее взглядом. Она вздохнула.